Где-то поодаль от мира

хозяин конюшни, довольно пузатый лысый дядька годов от полусотни до сотни, тут точнее сейчас не скажешь. — Проведать пришли, или прокатиться? Хорошая кобылка, добротная. Жаль, что ее осел огулял.
     — А вы откуда знаете? — удивился я, так как такими подробностями я не делился. Погладил кобылу по загривку, и пузан всучил мне грубую щетку, показав, как надо вычесывать ей шерсть.
     Пока я выглажывал кобылу, мыл ей всякие интересные места (вот попал, так попал, это не глайдер или мобиль мыть), проверял под руководством пузана подковы, Герда забралась на небольшой стожок сена, и дрыхла бессовестным образом. Ровно до тех пор, пока спрыгнувший с балки огромный черный котяра с кисточками на ушах не решил ее проучить.
     То, что было потом, сложно рассказать. Визг, рявк, шип, рык. При этом ни голована, ни кот с места не тронулись, застыли друг напротив друга. Только оскаленные, весьма внушительные зубы Герды, и вздыбленная шерсть и торчащий распушенный хвост кота говорили, что разговор шел на весьма повышенных тонах.
     — Том, успокойся! — Пузан бережно снял со стога взбудораженного кота, а я так же аккуратно снял Герду. Какое-то время мы успокаивали зверюг, причем пару раз я чувствовал чужое раздражение. Не Герды, у той злость уже практически улеглась. С удивлением я глянул на кота, который, встретив мой взгляд, совсем по-людски фыркнул. Герда послала образ мокрого, со слипшейся шерстью противника, я уловил образ кота, развалившегося на ветке и дразнящего своим хвостом беснующуюся Герду. Ни фига себе!
     — А ваш кот модификант, что ли? — осторожно спросил я у хозяина, поглаживающего уже окончательно расслабившегося кота.
     Тот удивленно глянул на меня, на Герду, приподнял выгоревшие белесые брови, и кивнул. Потом протянул мне руку.
     — Сэм Браун, хозяин конюшни. Это Том, мой кот. Да, он модификант, он со мной котенком прибыл. — Вот это да! Если голованы — редкость, то коты-модификанты редкость неимоверная. Надо же, как угораздило. Как говориться в древнем мультике, «это жжжж неспроста!»
     — Матвей Игнатьев, пока просто отдыхающий новичок. Это Герда, голована. — Я пожал крепкую, в сухих мозолях, руку толстяка. Кот недовольно фыркнул, Герда просто приподняла верхнюю губу, вроде как ласково улыбнувшись, обнажив клыки. — Ну, в принципе, хоть у Герды и увечье, то в схватке против кота я бы поставил на Герду, тем более что она с пумой уже схватывалась. Фактически, она меня спасла. Так что, их надо бы познакомить и представить.
     — Серьезно с пумой? — Сэм уважительно покачал головой, а его котяра прислал волну недоверия. На что Герда повернулась боком, демонстрирую шрамы. — Ну, Том, ясно? И вообще, так себя вести с разумными гостями невежливо, давайте миритесь и знакомьтесь. — И хозяин поставил кота на засыпанный соломой земляной пол конюшни.
     Кобыла, про которую все забыли, фыркнула теплом мне в волосы, и толкнула в спину. Легонько так, вроде как одобрительно. Переступила с ноги на ногу, и тихонько заржала. Ей в ответ с другого конца конюшни отозвался мощный каурый жеребец. Словно дразня его, проснулся осел, оглушив своим истошным «Йиииа».
     — Весело тут, — поглаживая гриву своей лошади, заметил я.
     — Зато душевно и спокойно, — ответил Браун, подняв снова кота на руки. Поглядел на меня, на мою кобылу. — Ты как, верхом ездить умеешь?
     — Не знаю даже, с которой стороны подступиться. Да и тяжелый я, больше ста десяти кило вешу. Лошадка сдюжит? — вот не знаю, откуда, но лезут старые слова, которые в обычной жизни не употреблял. Видимо, стиль жизни провоцирует.
     — Ну, для твоей красавицы такой вес не проблема. Но это сейчас, через несколько месяцев ее седлать будет нельзя. Знаешь, если хочешь научиться, то я тебя обучу. Курс — полста кредитов, плюс по конюшне поможешь немного. — Толстяк взял вилы, и смахнул упавший клок сена в денник жеребцу.
     — Подумаю, — ответил я, попрощался с ним, Томом, лошадью и ослом, и вышел на улицу.
     Там было поразительно тихо, и только неторопливые снежинки падали со светло-серого неба.
     — Зима на подходе, — заметил Сэм, выйдя на улицу. Кот пушистым воротником лежал у него на шее, и только ярко желтые глаза светились не самым добрым огнем. Впрочем, я уловил от него волну не то, чтобы доброжелательности, скорее нейтрально-терпеливую. Мол, раз хозяин говорит быть мирным — я сама миролюбивость. И то ладно, не переводить же лошадь с ослом в другую конюшню.
     — Ну да, — я кивнул на это поразительно точное замечание. Герда, чавкнув, поймала снежинку, и с удовольствием облизнулась. — Нужно будет Герде жилетку заказать. А снег как, быстро ложится?
     — Ну, когда как. Обычно через неделю-другую все в снегу, на санях