Где-то поодаль от мира

все сегодня. Мэр у себя, как обычно.
     — Пошли. — Зубов толкнул дверь, отгораживающую единственный кабинет в этой конторе.
     В небольшом помещении стоял стол, за которым сидел здоровенный мулат с совершенно седой головой. Оторвавшись от чтения вроде как газеты, он поднял голову, и с интересом поглядел на меня и Герду, а потом встал и пожал руку шерифу.
     — Добрый день, Илья. Кого привел? — и рукой указал на стулья около стены.
     — Добрый, Мэтью. Это Матвей Игнатьев, я хочу его в помощники взять. Но у него голована, и он просит оформить ее как полагается. — На планетах Метрополии очень часто голованы работали вместе с хозяевами, и получали зарплаты. Именно потому никто и не возразил среди лесорубов, когда Герде выделили долю. Она пусть и в бухгалтерии не разбирается, но все-таки вполне разумное существо.
     — Да ты погляди, надо же. Я уж думал, что больше никогда не увижу их в живую. — Мэр вышел из-за стола, и, присев на корточки, протянул ручищу Герде. Та спокойно подала ему лапу. — Конечно оформляй, она тоже кушать хочет. Да и дом ей нужен. Оформляй как эксперта, ставь сотню кредитов в оклад. Отработает, от голованов сплошь польза. — И повернулся ко мне. — Значит, про тебя рассказывали лесорубы? И тебя сватает в помощники шерифа Илья? Нам хорошие люди нужны! Тем более те, которые сумели так умело слинять из Щучьего. Поганое место!
     И вернулся на свое место, грузно опустившись на скрипнувший под немалым весом стул.
     Мэр и шериф обменялись еще парой малозначимых фраз, и мы, попрощавшись, вышли из мэрии. Зубов успел обменяться парой любезностей с Марией, и подтвердить совместный ужин. Тоже в «Царь-рыбе», кстати.
     — Ну, так как, согласен? — Шериф уселся на свое место, и подождал, пока мы с Гердой сядем тоже.
     — Мне несколько дней нужно на обжиться. А так да, согласен, — я кивнул. Ну а что, нормальная служба в нормальном месте. На первое время просто отлично, а дальше видно будет.
     — Тогда сейчас приедем в офис, заключим контракт, принесешь присягу на Библии. И через три дня, к семи утра сюда. Начнешь службу. Только просьба — шинель эту не одевай. Не надо народ провоцировать, спьяну могут и за новичка принять.
     — Я, вообще-то, и есть новичок, — рассмеялся я на это заявление. Герда тоже фыркнула.
     — Ну да, новичок. Птру! Куда прешь, идиот? — шериф с трудом остановил мерина, под копыта которому чуть не упал пьяный мужик. Тоже в шинельке, кстати. Впрочем, на ногах он удержался не долго, и в конце концов таки упал. — Вот новичок! Из крайнего завоза, Абилин нам часть спихнул.
     Это шериф произнес, уже соскочив с брички, и приподняв за шиворот пьяницу. Попытался его вообще поднять, но выходило только наполовину.
     — Так, Матвей, помоги! Замерзнет а то насмерть, если часок поваляется так. Впрочем, вряд ли, но нам все равно сюда ехать придется, вызовут. Так что закинем в участок, отоспится в камере. Потом пару недель на общественных работах повкалывает, нужники городские почистит. — Мы с Зубовым закинули бедолагу в бричку, под сидение. И поехали в офис.
     Там сгрузили вдребезги пьяного мужика с брички, я с помощником шерифа затащил его в камеру, и уложил на нары из грубо оструганных досок. Пьянчуга что-то бормотал по-немецки, вроде как, но просыпаться не собирался.
     — Ну, Матвей, подписывай, — мне протянули лист бумаги с отпечатанным текстом. Прочитав его, я взял ручку, настолько простую в исполнении, что обалдеть. Стальное перо на деревянной палочке. Макнул его в чернильницу, и, стараясь не поставить кляксу, расписался под десятком других подписей.
     — Ну, теперь главное. — Шериф протянул мне Библию. — Положи на нее левую руку, и подними правую, открытой ладонью вверх. Повторяй за мной. Клянусь служить верой и правдой…
     Красивая обнаженная девушка с собранными в высокое гнездо волосами, слегка прихваченными тонким платком, стояла на маленьком балкончике, и смотрела вдаль. Рядом с ней, буквально рукой подать, была заснеженная крона какого-то дерева с ярко-красными ягодами под снегом. Огромные, яркие звезды мерцали в морозном небе, а свет двух лун отбрасывал от фигуры девушки интересные тени.
     Я подошел к Вере сзади, протянул руку и принял тяжелую грудь в свою ладонь. Чуть сжал, наслаждаясь упругостью тела и остротой соска, провел второй рукой по гладкой спине и круглой попе.
     Вера, откинувшись назад, нашла мои губы своими, завела руки за голову, обняв меня и сильно прижав к себе. А потом рывком развернулась, и прижалась ко мне всем телом, жадно, страстно целуясь. Так и не закрыв дверь на балкон, мы снова оказались в постели. И стоны-вскрики девушки были для меня лучшей музыкой на свете.
     Это после торжественного