Где ты теперь?

началах в центре оказания срочной помощи и где он находился среди близких друзей.
— Я понимаю, пап, — произнес он, — И возможно, тебе кажется, что ты отказался от надежды, но я тебе не верю.
— А ты поверь, — просто сказал отец.
Через сорок минут, приняв душ и одевшись, он собрался уходить. В дверях квартиры двое мужчин обнялись.
— Папа, ты сам знаешь, у тебя найдется с десяток приятелей, которые захотят с тобой поужинать. Сходи с ними в какой-нибудь клуб сегодня вечером, — посоветовал Грегг.
— Если не сегодня, то, во всяком случае, очень скоро.
После ухода отца в квартире стало пусто. «Мы старались держаться ради друг друга, — подумал Грегг, — Пожалуй, последую-ка я собственному совету и загружу себя делами. Сначала — длинная пробежка в Центральном парке, а потом попытаюсь заснуть». Ночью он собирался совершить прогулку между «Вудшедом» и квартирой Лизи, где-то около трех, в то же время, когда она вышла из бара. Возможно, ему удастся отыскать кого-нибудь пропущенного полицией, с кем можно будет поговорить, думал он. Рой Барротт утверждал, что детективы в штатском каждую ночь обследуют территорию, но потребность помочь в поисках достигла у Грегга крайней степени.
«Пока отец был здесь, я бы не смог выйти из дома, — думал он.— Наверняка он увязался бы за мной».
День с утра выдался пасмурный, но когда Грегг появился на улице в одиннадцать, сквозь облака уже пробилось солнце, и Грегг слегка приободрился. Не могла его сестренка, смешливая, хорошенькая Лизи, погибнуть в такое прекрасное весеннее утро. Но если она жива, то где же она? Пусть это будет эмоциональный срыв или приступ амнезии, взмолился Грегг, преодолевая широкими шагами три квартала до парка. Оказавшись в парке, он решил направиться на север и вернуться, обогнув лодочную станцию.
Правой, левой, правой, левой. «Мы… найдем… ее… Мы… найдем… ее…»— твердил он в ритме бега.
Через час, усталый, но уже не такой напряженный, он возвращался к себе, когда зазвонил мобильный телефон. Со смешанным чувством надежды и страха он выхватил трубку из кармана и, раскрыв, увидел, что звонок от отца.
Он собирался сказать: «Привет, пап», но в трубке послышалось безудержное всхлипывание. «О боже, — в отчаянии подумал он, — нашли тело».
— Лизи, — удалось выдавить Дэвиду Эндрюсу, — Грегг, это Лизи. Она позвонила!
— Что?
— Она оставила сообщение на автоответчике минут десять назад. А я только что вошел. Самому не верится, что пропустил ее звонок.
Грегг Эндрюс вновь услышал, как отец зашелся рыданиями.
— Пап, что она сказала? Где она?
Рыдания внезапно затихли.
— Она сказала… что… любит меня, но должна побыть одна. Она просила у меня прощения. И сказала… сказала… что позвонит снова в День матери.

Субботнее утро я провела в комнате Мака на Саттон-плейс. Не самое приятное занятие, зато я точно знаю, что его присутствие здесь больше не ощущалось. Через несколько дней после исчезновения Мака отец перерыл его стол в надежде отыскать хоть какую-то подсказку, куда он мог уйти, но нашел обычные для студента вещи — конспекты, открытки, именную почтовую бумагу. В одной из папок лежала копия заявления Мака для поступления в юридическую школу Дьюка и письмо, в котором сообщалось, что он принят. Сверху его восторженной рукой было выведено: «ДА!»
Но отец не нашел того, что искал, — ежедневника Мака, где могли быть указаны встречи, запланированные накануне исчезновения. Много лет назад мама попросила нашу экономку убрать со стен развешанные Маком плакаты и пробковую доску с прикрепленными к ней фотографиями Мака среди своих друзей. Каждый, кто был на этих снимках, побеседовал с полицейскими, а позже — с частным сыщиком.
Бежево-коричневое покрывало с подходящими по цвету подушками, контрастные шторы на окнах были теми же самыми, как и шоколадного цвета ковер.
На комоде по-прежнему стояла фотография, запечатлевшая всех нас вчетвером. Я невольно принялась ее разглядывать, задаваясь вопросом, каков сейчас Мак — наверное, с седыми висками. Трудно было это представить. Десять лет назад он выглядел совсем по-мальчишески. Теперь же он давно не студент, мало того, он подозреваемый в нескольких делах о похищениях или даже убийствах.
В комнате было два стенных шкафа. Я распахнула дверцы обоих, и мне в нос ударил тот затхлый запашок, который появляется, когда в небольшом замкнутом пространстве отсутствует циркуляция свежего воздуха.
Из первого шкафа я вынула охапку пиджаков и брюк, разложила все на кровати. Одежда хранилась в пластиковых мешках, в каких ее забирают из химчистки.