Где ты теперь?

лицо ледяной водой. Я прекрасно представляла, какое впечатление произведет на него запись. Он и все прочие работники в офисе окружного прокурора решат, что Мак попал в серьезную переделку, о которой поведал преподавателю Эстер Клайн. Я вцепилась в подлокотники кресла.
— Мой отец был юристом, я тоже юрист, — сказала я Барротту, — и прежде чем произнести еще одно слово или отдать вам какой-либо предмет, я собираюсь проконсультироваться с адвокатом.
— Мисс Маккензи, я хочу кое-что вам разъяснить, — произнес Барротт.— В субботу утром Лизи Эндрюс была все еще жива. Для нас самое важное — найти ее, если уже не слишком поздно. Вы, должно быть, слышали в новостях, что два дня назад она позвонила отцу и пообещала позвонить снова в следующий День матери. Вы наверняка согласитесь, что речь не идет о простом совпадении. Она следует… или вынуждена следовать… примеру вашего брата.
— Никакой не секрет, что Мак звонит в День матери, — запротестовала я, — Многие об этом знали. Через год после исчезновения Мака какой-то журналист написал о нем статью, где упомянул этот факт. Все это выложено в Интернете, любой может прочитать.
— Однако в Интернете нет упоминания о том, что после убийства преподавателя актерского мастерства из квартиры убитой пропали все пленки с голосом вашего брата, — выпалил Барротт и грозно посмотрел на меня, — Мисс Маккензи, если на пленке, что у вас хранится, есть хоть какая-то зацепка, способная помочь нам отыскать вашего брата, то из простого чувства порядочности вы обязаны отдать мне пленку прямо сейчас.
— Пленку я вам не отдам, — сказала я.— Но я готова поклясться, на ней нет ничего, что могло бы подсказать, где сейчас находится Мак. Скажу больше. Запись звучит меньше минуты. Мак говорит несколько слов своему преподавателю, потом начинает декламировать отрывок из Шекспира. Это все.
Кажется, Барротт мне поверил. Он кивнул.
— Если получите от него известие, — сказал он, — или вас посетит мысль, как нам его отыскать, надеюсь, вы не забудете, что жизнь Лизи Эндрюс гораздо важнее, чем попытки защитить вашего брата.
После ухода Барротта я сделала то, что должна была сделать безотлагательно, — позвонила боссу
Эрона Клайна, Эллиотту Уолласу, лучшему другу моего отца, моему названому дяде, поклоннику моей матери, и рассказала, что вопреки нашему соглашению пойти навстречу желанию Мака я своими стараниями сделала из своего брата подозреваемого в убийстве и похищении.

Все выходные у Ника Демарко на душе скребли кошки. Ему не хотелось признаться самому себе, насколько его взволновала встреча с Каролин спустя много лет. «Пицца и паста» — такое прозвище он прилеплял к себе в те дни, когда получал приглашение на ужин в дом Маккензи.
Он тогда понятия не имел об этикете. Всякий раз наблюдал, какой вилкой они пользуются, как раскладывают салфетки на коленях. Его отец закладывал салфетку за воротник. Мистер Маккензи подшучивал над своим пролетарским происхождением, но Нику от этого легче не становилось. Он думал, что старик по своей доброте старается приободрить неловкого увальня.
К тому же его угораздило втюриться в Барбару. Теперь, вспоминая прошлое, он понимал, что это был всего лишь еще один повод приревновать к Маку.
И Барбара была тут совершенно ни при чем.
Дело заключалось в Каролин.
Ему всегда было легко с этой забавной и остроумной девушкой. И вечер, проведенный недавно с ней, ему очень понравился.
Семейство Мака стало для него, молодого сноба, идеалом. Он любил своих родителей, но испытывал неловкость оттого, что отец носит подтяжки, а мама кидается обнимать каждого постоянного клиента. Как там говорится? Что-то вроде «Наши дети сначала нас любят, по мере взросления они начинают нас судить, иногда они нас прощают».
Следовало бы сформулировать иначе: «Родители сначала нас любят, по мере нашего взросления они нас судят. Иногда они нас прощают». Но не часто.
Ник не хотел, чтобы отец продолжал работать в маленькой забегаловке. Он не понимал, что делает, когда поставил его во главе своего нового ресторана. Отец стал несчастным. Мама тоже скучала по своей кухне. А их зарвавшийся сынок не позволял им оставаться самими собой.
Ник Демарко, успешный во всем, самый популярный, по всеобщему признанию, холостяк месяца, у которого нет отбоя от девушек, с горечью подумал он. Ник Демарко, любитель рискнуть по-крупному. А теперь еще, возможно, Ник Демарко, свалявший большого дурака.
Лизи Эндрюс.
Что, если кто-нибудь слышал, как он предлагал ей помочь с шоу-бизнесом? Камера не засняла тот момент, когда он передал ей свою карточку