Где ты теперь?

ответила Лил.
— Он ведь давно грозит вам отобрать эту квартиру?
— Мне кажется, это дело прошлое.
— Он такой, ни перед чем не остановится. Я знаю, дядюшка прислушался бы к вашим словам, если бы вы рассказали ему, как отвратительно порою Говард обходится с вами обоими.
— Зачем же мне навлекать на него неприятности, когда меня абсолютно не касается, какого мнения мистер Олсен о Говарде?
— Затем, что мне нужна ваша помощь, Лил. Вы, по-видимому, забыли, что это при мне Мак Маккензи едва ли не обвинил вас в краже своих часов. И произошло это всего за несколько дней до его исчезновения.
— Он нашел свои часы, — заикаясь, проговорила Лил побелевшими губами, — он извинился.
— А кто-нибудь слышал, как он извинялся?
— Не знаю. То есть, нет, кажется, никто.
Хокни лениво поднялся с дивана.
— Лил, вы лукавите насчет извинения. Сразу видно. Но не беспокойтесь. Я до сих пор никому не рассказывал про часы Мака и не собираюсь это делать. Нам ведь не нравится Говард, правда, Лил? Кстати, я собираюсь сказать дяде Дереку, что этот дом — драгоценный камень в его короне, и все благодаря вашим с Гасом усилиям.

Дерек Олсен был отнюдь не только раздражительным, капризным стариком, каким его считали племянник Стив и управляющий зданиями Говард. Он был дальновидным инвестором, который наблюдал, как его недвижимость в стратегически выбранных районах превращается в многомиллионное состояние. Теперь он пришел к заключению, что настало самое подходящее время начать ликвидацию активов.
В пятницу с утра он позвонил в компанию «Уоллас и Мэдисон» и без всяких церемоний потребовал соединить его с Эллиоттом Уолласом. Секретарь Уолласа, которая давно привыкла к поведению Олсена, даже не заикнулась, что мистер Уоллас уже ушел на срочное совещание. Вместо этого она попросила старика подождать и кинулась в коридор, чтобы поймать Эллиотта у лифта.
— Олсен звонит, — сказала она.
Обреченно вздохнув, Эллиотт вернулся в кабинет и взял трубку.
— Дерек, как здоровье? — дружески поинтересовался он.
— Со мной все в порядке. Я слышал, у твоего так называемого племянника большие неприятности.
— Как тебе хорошо известно, Мак пропал десять лет назад. Совершеннейшая нелепость, что полиция пытается сейчас свалить на него какое-то преступление. Чем могу быть полезен?
— Лично мне он доставил много неприятностей своим исчезновением, так как жил в одной из моих квартир. Как бы то ни было, я звоню тебе по другому поводу. В прошлом месяце мне исполнилось восемьдесят три. Пора все продать.
— Я предлагаю то же самое последние пять лет.
— Если бы я продал имущество пять лет назад, то не получил бы ту цену, какую получу сейчас. Я хочу прийти к тебе и поговорить. В понедельник утром, в десять часов, тебе подойдет?
— В понедельник в десять — отлично, — ответил Эллиотт вежливо, а когда удостоверился, что Олсен дал отбой, швырнул трубку со всей силы, — Теперь придется перекроить весь день, — бросил он на ходу секретарше, а сам поспешил к лифту.
Она сочувственно посмотрела ему вслед. На совещании, куда он торопился, предстояло решить, кто возьмет на себя обязанности Эрона Клайна. Просидев дома четыре дня, Клайн сообщил телефонным звонком о своей отставке, объяснив, что не может работать бок о бок с тем, кто защищает убийцу его матери.

Грегг Эндрюс разработал для себя расписание, которого строго придерживался. Отработав в больнице, он сразу ехал домой, наскоро перекусывал и ложился спать. Будильник был установлен на час ночи. В два часа он уже потягивал пиво в баре «Вудшед», где и оставался до закрытия. Затем, сидя в машине недалеко от входа, он наблюдал, как покидают здание официанты, бармены и музыканты. Ему хотелось удостовериться, что все они уходят по несколько человек с разрывом в пару минут, и никто не уходит один, как было единодушно ими заявлено в показаниях.
Последние три ночи он шел пешком милю от клуба до квартиры Лизи, заговаривая с каждым, кто попадался ему на пути, и, спрашивая, не был ли этот прохожий случайно в этом же месте примерно в то время, когда исчезла Лизи, не видел ли ее. И всякий раз получал отрицательный ответ. На четвертую и пятую ночь он объезжал соседние улицы на тот случай, если она выбрала не самый прямой путь.
В субботу ночью, в половине четвертого, дождавшись, когда служащие запрут дверь в «Вудшед», он собирался начать свое патрулирование, но тут в окошко постучали. На него смотрел мужчина с грязными потеками на лице и сальными волосами. Наверняка хочет попросить