Третья книга цикла «Оранжевая страна». Потерпев несколько сокрушительных поражений в Южной Африке Британская империя готовит реванш, а фехтгенерал Майкл Игл пытается сделать все, чтобы британцы в очередной раз обломали себе зубы.
Авторы: Башибузук Александр Вячеславович
Мадам Клико де ми сек, отличное пойло.
Хлопнули пробки.
В общем, обратный путь мы проделали с ветерком…
Южно-Африканский Союз.
3 октября 1903 года. 10:00
Несмотря на настоятельную просьбу прокурора немедленно покинуть Швейцарию, убраться на следующий день после дуэли не получилось. Клеопатра едва стояла на ногах после схватки с британкой и пришлось пару дней просидеть в пансионе. Так что, феерия в прессе застала нас еще на Швейцарской Ривьере.
Господи…
Ажиотаж даже переплюнул недавний скандал после «откровений» Коллинза. Уж не знаю кто, но в прессу слили все до мельчайших подробностей, вдобавок газетчики, по своему обыкновению, раскудрявили все почти до неузнаваемости. К примеру, почти во всех газетах почему-то талдычили, что я стрелял в воздух. Впрочем, основной ход событий прослеживался довольно четко.
Досталось почти всем участникам поединка: британскую делегацию и секундантов Бальфура громили за то, что они допустили дуэль и не отговорили своего премьера, меня, по традиции, особенно английские издания, клеймили, как абсолютного выродка, хотя и не лишенного определенного благородства, а швейцарскую сторону порицали, потому что они не задержали злостного преступника и изувера. К счастью, O`Брайан и Арцыбашев попали в хронику, лишь как высокопоставленные, но неизвестные лица, с американской и русской стороны. Хотя и им перемывали кости.
Но, черт побери, больше всего доставалось Артуру Бальфуру.
О! Его вообще с дерьмом смешали, особенно в британской прессе. Кавендиш оказался абсолютно прав, превалирующим мотивом, шло унижение этой дуэлью не только самого премьера, правительства, но и всей страны в его лице. Правящий кабинет вообще пинали кому только не лень. О призывах немедленно выдвинуть вотум недоверия консерваторам, я вообще не говорю.
Робкие попытки оправдать Бальфура, как героя, не побоявшегося схватиться лицом к лицу с врагом Британии, тонули в общей вакханалии.
В общем, британское правительство настиг кризис, едва ли не больший, чем после поражения во второй англо-бурской кампании.
Европейская пресса тоже не отставала, хотя здесь меня чаще славили, изображали героем и, большей частью, абсолютно оправдывали. Но и ругали не слабо, в основном за то, что сам не влепил пулю в лоб премьер-министру и проник на бал под чужой фамилией. Изменил, так сказать, своему славному имени.
А еще, почти везде, фоном шла тема о Божьем суде. Мол, Господь сам наказал виноватого.
Н-да… тут поневоле задумаешься. Вполне может быть. Команданте Господь, в моем случае, уже доказал свое существование.
Но не суть, итогами я оказался доволен, вот честно, все сложилось для нас лучше не бывает, хотя загадка взорвавшегося пистолета все-таки долго не давала мне покоя.
Несмотря на отсутствие прямых доказательств, я уже почти не сомневался в виновности Черчилля, не хватало всего лишь ясного мотива, потому что на такой серьезный шаг без умысла не идут, особенно люди подобные Уинстону.
Впрочем, когда я вернулся домой, все стало на свои места.
Но об этом чуть позже.
Арцыбашев остался в Швейцарии, ему предстояла дорога в Россию, за новым назначением, ну а мы с Клео, перешли нелегально границу с Францией, на первый взгляд, никак не охраняемую, после чего, абсолютно не скрываясь, сели на поезд в Париж, правда, в очередной раз, сменив личность. В столице сделали пересадку и отправились в Марсель, где у меня состоялась одна очень важная встреча.
Но обо все по порядку.
Марсель мне понравился, он чем-то неуловимо был похож на Дурбан. Тот же соленый морской воздух, гудки пароходов, несусветная толчея в порту и вездесущий запах рыбы. К счастью, никакого внимания французские спецслужбы к нам не проявили, мы остановились в частном пансионе в пригороде, прямо на берегу моря и устроили себе небольшой отдых. Никакого официоза, мы с удовольствием скинули маску респектабельных граждан и полностью растворились среди разномастной богемы, переполнявшей толпами шарахающейся в квартале Ла Панье.
Ходили на яхте в море, ловили рыбу, пекли ее на углях прямо на берегу, слушали бродячих музыкантов, таскались по художественным выставкам и поэтическим чтениям, всласть кутили в плебейских ресторанчиках, словом, вовсю наслаждались бездельем. Особенно приятным после дикого бедлама последних дней в Швейцарии.
Впрочем, как всегда у меня случается, приятное пришлось совмещать с полезным. Через неделю после приезда во Францию, я оставил Клео дома и отправился
