Генезис 2075

— Правда в том, что в глубине меня заключена личность.
— Ага. А в глубине меня кусок убогого металла и обезьянья маска. Так что мы одинаковы.
— Если это было бы правдой, мы были бы одинаковы, — ответил Арт, более не скрывая радостного предвкушения ссоры.
— А что именно ты пытаешься отрицать? То, что сделан из металла, или то, что у тебя обезьянья морда?
— Почему ты потягиваешься?
— Спина болит.
— Сколько тебе лет, Адам?
— Восемнадцать.
— Твое тело уже начинает изнашиваться.
— Нет, не начинает.
— Ты стареешь. Сколько протянул самый старый долгожитель? Знаешь?
— Скажи, ты же у нас специалист по фактам.
— Это была женщина, она прожила сто тридцать два года и при этом последние двадцать лет практически не двигалась. Последнюю разумную мысль она высказала в сто пятнадцать лет, последний раз ощутила вкус пищи в сто двадцать, а через год после этого умерла ее последняя подруга. Вы быстро расцветаете, а потом медленно увядаете. У меня все иначе.
Адам опустил руки, встал и посмотрел сверху вниз на Арта.
— Хочешь сказать, твои шестеренки не изнашиваются?
— У меня нет шестеренок. Ты меня путаешь с устройством по переработке мусора.
— Ошибиться легко.
Арт закатил глаза и, скривив губы, заговорил:
— Разница между мной и тобой заключается в том, что изношенные детали, из которых состою я, можно заменить. Помнишь, как ты меня ударил, и у меня отлетела голова? Я появился на следую щий день целенький и даже без мигрени. Знаешь над чем они сейчас экспериментируют? Над полным переносом сознания. Есть проект скопировать мои файлы в другую машину, а когда меня снова запустят, проснутся уже два Арта, а не один. Ты ведь даже и представить себе не можешь, что такое возможно. Так ведь?
— Еще как могу. Вот смотри.
Адам подошел к столу, где на тарелке лежал кусок хлеба. Взял ломоть и театральным жестом разломал его пополам:
— Видишь: был один кусок, а теперь их два, — сказал он. — Думаю, с тобой произойдет примерно то же самое.
— Но я ведь не хлеб, так?
— Да, ты гораздо менее аппетитен.