Остросюжетные истории о знаменитом русском сыщике И.Д.Путилине, написанные Романом Лукичом Антроповым, который был известен читателям в конце XIX – начале XX века под псевдонимом Роман Добрый. Опубликованные в начале прошлого века, они описывают запутанные и таинственные преступления, раскрытые тем, кого современники называли «русским Шерлоком Холмсом»
Авторы: Добрый Роман Лукич
возьмет напрокат этот костюм, заплатит десять рублей, а наутро обратно его приносит. Теперь время не маскарадное, куда, думаю, ему этот костюм? Раз спросил его: для чего, дескать, он требуется. Господин поглядел на меня странно как-то и ответил: «А вам не все равно?»
– Он брал костюм не каждый день?
– Нет. С перерывами. Дня через два, через три. Я ему опять сказал: да не лучше ли вам купить его? Вы ведь за прокат больше переплатите. Да вот, если вы интересуетесь, господин Путилин, этим человеком, так вы можете его сейчас почти у нас повидать.
– Как так?! – вырвалось у Путилина.
– Он сегодня обещал опять взять костюм. Сейчас должен быть. Прошло с полчаса. Путилин занимался рассматриванием костюмов. Наконец дверь отворилась, и в костюмерную вошел средних лет человек.
– Костюм, мой! – резко бросил он управляющему.
– Пожалуйте, пожалуйте… Сейчас только пуговицу пришью. Отрываются они часто у вас.
Путилин впился взором в странного посетителя. Длинные волосы, по плечи… Бритый подбородок… Густые брови. Для Путилина достаточно было взглянуть только один раз, чтобы сразу определить, что волосы, усы и брови поддельные.
Таинственный незнакомец тут же, в нише за костюмами, стал переодеваться. Поданную ему треуголку он спрятал под длинный черный плащ, в который задрапировался наглухо.
– Вот вам десять рублей! – небрежно швырнул бумажку на конторку. – Завтра утром.
Глаза его горели. Движения были порывисты, суетливы. Он горделиво кивнул головой и вышел из костюмерной.
– Видели? – рванулся к Путилину управляющий. Сильнейшее любопытство, видимо, одолевало его.
– Видел. Спасибо. До свидания.
И Путилин быстро последовал за черным плащом. Управляющий остался с широко раскрытым ртом.
Я сидел и разговаривал с В., который почти все время дежурил в номере Путилина.
– Я убежден, что дело это настолько темное, что раскрыть его не удастся Ивану Дмитриевичу… – говорил он мне.
Путилин быстро вошел в номер как раз при этих словах.
– Если угодно, господа, еще раз посетить Сухареву башню… Мы вскочили.
– Мне надо еще кое-что осмотреть. Торопитесь. Путилин пошел из номера.
Мы бросились за ним следом.
…Опять эта тьма, этот отвратительный спертый воздух; эта страшная лестница; эти кирпичи, обрушивающиеся под ногами.
И опять это хлопанье совиных крыльев, писк разъяренных крыс.
– Для того, господа, чтобы вы мне не мешали в исследованиях, я должен вас спрятать.
Голос Путилина звучал резко, повелительно. Так всегда он говорил накануне генеральных сражений.
Перед входом с лестницы в комнату-склеп башенки находились две ниши: одна – справа, другая – слева.
– Вы, В., будьте добры стать здесь, а ты, доктор, здесь. Прошу вас хранить, господа, полное молчание. Что бы вы ни увидели, что бы ни услышали, будьте немы, как рыбы.
– А где же вы сами будете, Иван Дмитриевич? – спросил начальник московских сыщиков.
– Тут же, около вас.
Наступила мертвая тишина. Еле заметная полоска лунного света тускло пробивалась через оконце башенки. Обманутые вновь наступившим безмолвием, совы и крысы ворвались в свое мрачное жилище. Сколько времени прошло – я не знаю. Но вдруг протяжный скрип-стон достигнул наших ушей. Я вздрогнул, насторожился, замер. По лестнице кто-то поднимался. Слышалось прерывистое, взволнованное дыхание и тихое бормотание.
– Я здесь опять… здесь мое царство…
Говоря откровенно, я чувствовал себя далеко не спокойно. Я слышал, как билось тревожно-пугливое мое сердце. Около меня, совсем сдавив меня, стоял Путилин. Большая черная фигура быстро прошла мимо нас. Невольно я схватил Путилина за руку.
– Тсс!… – еле слышно прошептал он. Блеснул слабый огонек крошечного фонаря. Высокий призрак снял с себя плащ-мантию.
Путилин слегка отодвинулся от меня, стараясь ближе придвинуться к комнате-склепу. А то, что там происходило, было действительно странно, необычайно, казалось какой-то грезой, каким-то кошмаром, больной фантазией. Посередине пола на коленях стояла высокая фигура призрака – офицера петровских времен! Он вынимал кирпич за кирпичом и теперь уже громко говорил, говорил… Великий боже, как он говорил! Это был безумный, восторженно-экзальтированный крик, то плачущий, то хохочущий:
