Остросюжетные истории о знаменитом русском сыщике И.Д.Путилине, написанные Романом Лукичом Антроповым, который был известен читателям в конце XIX – начале XX века под псевдонимом Роман Добрый. Опубликованные в начале прошлого века, они описывают запутанные и таинственные преступления, раскрытые тем, кого современники называли «русским Шерлоком Холмсом»
Авторы: Добрый Роман Лукич
и вдруг громко рассмеялся.
– Невесту первого, обратившегося к вам, батюшка!
Хохот Путилина был настолько заразительно веселым, что батюшка и сам тихо рассмеялся.
– Девицу Сметанину, значит? Ах, бедокуры, вы, бедокуры! Эдакие вы фортели выкидываете! Нагорит мне здорово за ваши гусарские проделки…
Путилин расхохотался еще пуще.
– Однако, батюшка, я думаю, что коляску следовало бы ввести во двор… Неравно, кто увидит… хоть и рано еще, всего четвертый час в начале, а вдруг кто проснется.
– Верно, верно… – смущенно залепетал иерей. – А невестушка?
– Я ее сейчас высажу, и мы подождем вас здесь, у крылечка.
– А в горницы? Милости просим, в горницы…
– Нет, не беспокойтесь… Мой друг ведь говорил вам, когда мы приедем? Когда назначено венчание?
– Да часов в пять утра, а может, и раньше. Они, ведь как вам известно, вместе приедут…
– Да, да… Но он просил меня прямо привести невесту в церковь. Уж вы будьте добры, батюшка, одевайтесь скорее… Времени терять нельзя…
– Да, да… сейчас… сию минуту… Ах, Господи…
Путилин подошел ко мне, помог мне высадиться из коляски и накинул на меня шинель.
– Въезжай в ворота! – отдал он приказ кучеру. – Сейчас их откроют.
– Иван Дмитриевич, голубчик, хоть одно слово… В чем дело?
– Я знал одно, но не ожидал другого. Помилуй Бог, вот нежданность, погонишься за одним зайцем – поймаешь двух.
Вскоре ворота раскрылись. Коляска въехала туда. На пороге домика появился священник с таким же дряхлым стариком в подряснике.
– А это пономарь – псаломщик мой. Пожалуйте!…
– Ну, Кузя, отворяй с Богом!
«Кузя», которому было лет за семьдесят, отпер большой замок на железной двери, раскрыл ее, и мы вошли во внутренность церкви.
Миром, покоем, святой тишиной повеяло на нас.
Церковь была маленькая, бедная. Тут не сверкали золотом и драгоценными камнями скромные ризы икон, тут не было нарядных ковров, серебряных паникадил… Но зато тут была масса воздуха, света.
Лучи солнца врывались через окна и заливали храм золотыми потоками.
– Ну, Кузя, приготовляй… – обратился к псаломщику батюшка.
Путилин посмотрел на часы.
– Да, теперь надо скоро ожидать.
– Мне-то недолго облачиться… Скажите, барышня, вы конечно, по доброй воле идете под венец? – вдруг обратился старенький священник ко мне.
Я, твердо памятуя приказание моего друга, молчал.
– Вы не удивляйтесь, батюшка, что невеста молчит… – Сами понимаете: волнение… тревога… утомление… А только Сметанина идет, безусловно, по доброй воле. Да, впрочем, кто же таким романтическим образом, уводом, венчается не по любви?…
– Это вы точно сказали, господин полковник… – мягко, тихо рассмеялся старый батюшка. – А вы, извините, как полагаете, почему я решился на такое венчание?
– Чрезвычайно добро и любезно с вашей стороны… хотя и рискованно… – пробормотал Путилин.
– Вы, может, полагаете, что я на деньги польстился? Нет, полковник, из-за денег я не пошел бы на это дело. А вот случай был со мной один в моей долгой священнической службе.
Лицо симпатичного иерея омрачилось.
– Какой же случай, батюшка?
– А такой, изволите видеть. Вот как бы теперь, к примеру сказать, обратился ко мне один молодой человек. «Повенчайте, – говорит, – ради Бога, нас батюшка, без бумаг невесты. Свадьба, – говорит, – уводом. Мы любим друг друга, а родители невесту мою за другого прочат». Я наотрез отказался. Ни за что, говорю, нипочем! Он аж в слезы. «Что ж, – говорит, – нам делать? Так взять ее жить – только ославишь, сраму предашь; ждать – за другого волоком потащат в церковь. С деньгами да с бумагами в порядке кто же не окрутит?» Так я и отказался. Ушел мой бедный молодой человек, а через неделю я в газете прочитал, что он застрелился. Поверите ли, оторопь, жуть, тоска взяла меня. Мой, думаю, ведь это грех. Повенчай я их, ничего бы этого не случилось. Долго мучился я и тогда же решил, что ежели ко мне когда кто иной еще обратится с такой же просьбой, уважить сию просьбу, обвенчать. И вот-с, спустя столько-то лет случай и выходит с вашими знакомыми. Я-с даже обрадовался: грех старый сниму с души. А денег мне не надо: нам со старухой моей, попадьей, жить немного осталось, хватит…
Путилин, человек чрезвычайно добрый, чувствительный, был растроган рассказом старого священника и с чувством пожал ему руку.
– Вот какие светлые личности попадаются среди духовенства, – бросил он мне. – Позвольте, я слышу топот лошадей. Кажется, едут.
– И
