Гений

к нему в контору. Мне очень не хотелось торчать без дела в галерее, поэтому я прыгнул в такси и помчался в полицию. Меня проводили в кабинет, а вернее, небольшой загончик Трега, где он восседал у подножия горы смятых оберток изпод гамбургеров. Андрейд тоже обедал. На его столе лежал открытый пластмассовый контейнер с коричневым рисом и сыром тофу.
– Кокаколы хотите? – спросил меня Трег.
– Нет, спасибо.
– Ну и хорошо. Ее все равно нету.
Расследование, сообщили мне сержанты, приняло странный оборот. Они решили допросить Кристиану Хальбьёрнсдоттир.
– Приезжаем к ней домой, болтаем с ней. Она ничего такого не говорит, подозрений не вызывает. Я встаю, извиняюсь, спрашиваю, где тут туалет. Иду по коридору, и прикиньте, на стене висят картинки, один в один как у вас.
Я выпрямился.
Трег кивнул:
– Ага. Прям вот так и висят, всему миру на обозрение. Ясный пень, мы заинтересовались, но ей и слова не сказали. Поспрашивали еще про вас для порядка, потом встаем, говорим типа «спасибо большое», уезжаем и выписываем ордер на обыск. – Он ухмыльнулся. – Эта дамочка – прямо электрический угорь, если ее разозлить.
– Это вы ее еще не очень сильно разозлили.
– Пришлось вывести ее на улицу и там успокаивать. Ураган.
– Вы не первые пострадавшие. И думаю, не последние.
– А кстати, что вы ей такого сделали? Я так и не въехал до конца.
– Я отменил ее выставку. – Мне не терпелось поскорее узнать, чем дело кончилось. – Так рисунки у нее?
Андрейд сунул руку в ящик и бросил на стол дюжину картинок, запечатанных в пакетики для улик. Да, это точно был Крейк. Все тот же размах, то же буйство красок, тот же сюрреалистический пейзаж, имена, выведенные тем же чудным почерком, искаженные лица. Номера на оборотах в районе 9030. Андрейд раскладывал их передо мной, словно колоду карт, а я тихо радовался, что Кристиана из вредности не уничтожила добычу. И тут же сообразил: может, это все, что осталось от нескольких тысяч рисунков, которые она у меня свистнула.
– Коробка была полной, – сказал я. – Это около двух тысяч листов.
– Она только эти нарисовала, – ответил Трег.
– Вы смеетесь?
Андрейд пожал плечами.
– Ужас какой! – Я схватился за голову. – Вот черт!
– Да погодите вы расстраиваться… – начал Трег.
– Вы ее квартиру хорошо осмотрели? Черт! Да что ж такое?!
– Стойте, я еще не все рассказал, – сказал Трег. – Мы только начали.
– Черт!
– Вам это будет интересно.
– Черт!
– Мы ее отвезли к нам и допросили. Вытащили картинки. Ну, она делает оскорбленное лицо и говорит… – Трег повернулся к напарнику: – Лучше ты расскажи. У тебя классно выходит.
– Йаа их самааа нааррисовааллаа, – поскандинавски растягивая слова, повторяет Андрейд.
Я был так поглощен мыслями о потерянном сокровище, что даже не сразу понял, о чем он говорит. Когда же до меня дошло, я переспросил:
– Простите?
– Давай, – велел Трег, – объясни ему еще раз.
– Она утверждает, будто сама их нарисовала.
– Да ладно тебе, Бенни, ну еще разок покажи!
– Стоп, – сказал я. – Секундочку. Что она сама нарисовала?
– Картинки, – ответил Андрейд.
– Какие картинки?
Трег показал на стол:
– Вот эти.
Я уставился на него:
– Не смешно.
– Так она сказала.
Меня обескураживало их спокойствие.
– Зачем ей это?
– Говорит, ей заплатили, чтобы она сделала копии, – ответил Трег. – Ну, это, как его… Скопировала стиль. Вот.
– Да ну…
– За что купил, за то продаю.
– И кто ей заплатил?
– Она не признается, – сказал Андрейд.
– Ага. Уперлась как баран, – добавил Трег.
Я скрестил руки на груди:
– Чепуха.
– Мы тоже так сначала подумали, – сказал Андрейд, – и попросили ее нарисовать чтонибудь прямо тут. Я над ней сидел, так что не сомневайтесь. Вот эти картинки.
Он снова полез в ящик и вытащил второй пакет с бумагой. Рисунки от первой пачки почти ничем не отличались. Нет, беру свои слова назад. Они вообще ничем не отличались. Я таращился, моргал, снова таращился, стараясь прогнать галлюцинацию. Больше всего меня сбивало с толку, что рисунки соединялись точно так же, как соединялись рисунки Крейка. И дело не только в этом. Они и с первой пачкой тоже соединялись, с теми картинками, что изъяли из квартиры Кристианы. Казалось, Кристиана устроила перекур, а потом снова села за работу. Я спросил, смотрела ли она на первую пачку, когда рисовала. Андрейд покачал головой. Сказал, что она рисовала по памяти. Меня бросило в пот. Я вдруг вспомнил, как сам же рассказывал Мэрилин про Кристиану: «Она раньше была хорошим художником». В конце концов, образование она получила классическое, так