Гений

с Виктором. Так что перчатка валяется в углу позабытая. Зато Виктору нравится рисовать корабль. А волчок можно раскрутить так, чтобы он вертелся долгодолго.
Усатый дядя, когда приезжает, очень долго осматривает дом и заглядывает во все комнаты. Открывает и закрывает двери. Если петли скрипят, он морщится. Проводит пальцем по столешницам. Задает Виктору вопросы. Сколько будет три умножить на пять? Напиши, пожалуйста, свое имя. Если у Виктора все получается правильно, дядя дает ему десять центов. Если неправильно или Виктор не знает ответа, дядя хмурится, и зверек у него над верхней губой брезгливо топорщится. Виктор старается отвечать всегда правильно, но со временем вопросы становятся все сложнее. И он начинает бояться приездов усатого дяди. Ему стыдно. Виктору исполняется семь лет, и дядя говорит: «Надо начинать его учить».
Через несколько дней после этого приезжает другой дядя. Мистер Торнтон, учитель. Он привозит с собой целую кипу книг и, к изумлению и восторгу Виктора, забывает их потом забрать. В жизни Виктор не видел столько бумаги сразу! Ночью он бросается к этим книжкам, разрисовывает страницы рожицами, звездочками, выводит на полях линии и буквы. На следующее утро возвращается учитель, и выясняется, что Виктор не только не выполнил задания, но еще и испортил три новеньких учебника. Учитель бьет Виктора, миссис Грин никогда так сильно его не шлепала. Виктор плачет, но миссис Грин ушла в город за покупками. Учитель порет Виктора так сильно, что на попе проступает кровь.
Учиться не так уж плохо. Виктор узнает, как взвешивать предметы на весах, как разглядывать растения в микроскоп. Их лепестки кажутся прекрасными снежинками, если посмотреть на них вооруженным глазом. Только это не сами лепестки, а «клетки». Виктор очень надеется, что учитель забудет и микроскоп тоже, но, к сожалению, этого не случается. Мистер Торнтон укладывает его в кожаный чехол и увозит. Тогда Виктор рисует клетки по памяти. Учителю он свои художества показывать не решается, потому что мистеру Торнтону это увлечение, как он сказал, никогда не нравилось.
Както раз, когда миссис Грин отправляется в город, учитель велит Виктору встать и снять брюки. Виктор кричит, потому что не хочет, чтобы его снова выпороли. Он ведь ничего не сделал! Он кричит, а учитель хватает его за плечи, прижимает ладонь ко рту так сильно, что невозможно дышать. Виктор пытается укусить его за руку, но учитель сильно бьет его по попе. Расстегивает пуговицы и ремень и стаскивает брюки Виктора. Виктор готовится к порке, но учитель просто гладит его попу, а потом трогает между ног. Потом мистер Торнтон велит ему одеваться. Они возвращаются к уроку грамматики. И такое иногда повторяется.
Когда в следующий раз уже доктор просит Виктора снять брюки, Виктор громко кричит, кусает доктора за локоть и убегает. Он носится кругами по комнате, пока миссис Грин не удается поймать его за руки. Доктор хватается за ноги, и вместе они привязывают Виктора к стулу огородным шлангом.
– Да что с тобой такое?
– Не знаю.
– Господи боже, вы только поглядите на него!
Доктор светит фонариком Виктору в глаза.
– И часто с ним такое?
– Нет.
– Хм. Хм. – Фонарик выключается. – Очень странно.
Они уходят в соседнюю комнату. Виктор все равно слышит каждое слово.
– У него бывают истерики?
– Нет.
– Чтонибудь еще странное заметили?
– Он сам с собой разговаривает. Придумывает себе друзей и с ними разговаривает.
– Все дети так делают.
– В его возрасте? Он больше с ними разговаривает, чем со мной. С ним чтото не так.
– Ничего удивительного.
– Он же не такой, как его мать.
– Нет. Но слабоумие может выражаться очень поразному.
– Держать его здесь взаперти противоестественно.
– Это не нам решать.
– Так дальше не может продолжаться! Сколько он еще будет тут жить?
– Не знаю.
– Я не собираюсь провести тут остаток своих дней.
Виктор чешет запястья о шланг.
– Милосердие, – говорит миссис Грин. – Милосердие.
– Я поговорю с мистером Мюллером.
– Да, пожалуйста.
– Скажу ему, нужно чтото решать.
– Куда он подевался? От него несколько месяцев ни слуху ни духу.
– Он за границей. В Лондоне. Они там строят порт.
– Боже правый! И что, кроме нас с вами никому до него нет дела?
– В данный момент – никому.
– Как же так?
– Вот так.
– Господи помилуй!
– Миссис Грин!
– Господи!
– Но ято здесь, с вами.
Виктору удается ослабить узел на шланге. Руки уже свободны. Потом ноги. Виктор на цыпочках подходит к двери и видит, как близко стоят доктор и миссис Грин. Доктор засунул руки ей под блузку. Миссис Грин отстраняется,