Гений

и они вместе уходят в другую комнату. Уходят надолго. Вернувшись, миссис Грин совсем не удивляется, что Виктор сидит за столом и рисует. Она наливает ему какао и целует в макушку. От нее пахнет водой и шампунем.
Вскоре после этого Виктор впервые видит ее тело. Он нагибается и заглядывает в замочную скважину, когда она моется. Изза пара, конечно, много не разглядишь, но когда миссис Грин вылезает из ванны, становятся видны большие белые груди. Виктор издает какойто звук, миссис Грин слышит его и накидывает на себя полотенце. Потом открывает дверь. Виктор уже мчится прочь. «Мерзкий мальчишка!» Он бежит в свою комнату и прячется под кровать. Она входит, на ней платье, надетое наизнанку. С волос капает вода, они рассыпаются, пока она вытаскивает Виктора изпод кровати. Он цепляется за пол, но миссис Грин сильнее. «Мерзкий мальчишка! Мерзкий мальчишка!» Но не бьет. Сажает его на край кровати и громко отчитывает. «Хорошие мальчики так себя не ведут. Никогда! Ты должен быть хорошим мальчиком и не должен быть плохим».
Он хочет быть хорошим.
Проходит время. Усатый дядя снова приезжает. Вид у него грустный.
– Это просто невыносимо, сэр, – говорит миссис Грин.
Дядя быстро ходит по комнате и теребит мочки ушей.
– Я понимаю.
Виктор потрясен. У него тоже есть привычка дергать себя за уши. Миссис Грин не нравится, когда он так делает. Она шлепает его по рукам и требует, чтобы он перестал вести себя как чудик. А этот высокий, взрослый, почти волшебный дядя в огромной шляпе точно так же, как Виктор, дергает себя за уши. Виктора прямо распирает от гордости.
– Ему нужно учиться в школе, сэр.
– Я это понимаю. Я просил доктора Фетчетта найти для него подходящее заведение. Его ведь в обычную частную школу не пошлешь.
Усатый дядя останавливается и разглядывает рисунок Виктора, тот, что миссис Грин повесила на стену.
– Неплохо.
– Это не я рисовала, сэр.
– То есть… Да что вы?
– Да, сэр.
– Что, все? Боже мой! Ну надо же! Я всегда думал, это ваши.
– Нет, сэр.
– У него талант. Надо купить ему краски.
– Да, сэр.
– Ну что ж, давайте купим.
– Хорошо, сэр.
– Я скоро вернусь. Поговорю с доктором Фетчеттом, и мы чтонибудь придумаем.
– Хорошо, сэр.
– А как продвигаются его занятия?
– Плохо, сэр. Он попрежнему не хочет делать домашнее задание. Просто рвет тетради.
Усатый дядя вздыхает.
– Будьте с ним построже.
– А то я не стараюсь! Самито как думаете?!
– Не забывайтесь!
– Простите, сэр. Я совсем вымоталась.
– Я понимаю. Вот, возьмите.
– Спасибо, сэр!
– И пожалуйста, купите мальчику краски.
– Хорошо, сэр.
– Виктор, веди себя хорошо.
Больше он этого дядю никогда не видел.
Проходит время. Виктору исполняется одиннадцать. Миссис Грин печет именинный пирог, ставит его на стол и плачет. «Не могу! Сил больше нет…»
Виктору очень хочется ей помочь. Он протягивает ей свой кусок пирога.
«Спасибо, золотко. Ты добрый мальчик».
Виктор стоит у окна и смотрит, как серая машина подъезжает к крыльцу. Из нее выскакивает человек в синем пиджаке, открывает заднюю дверцу. Оттуда появляется дама с высокой прической и в коричневой, похожей на гриб, шляпке. Миссис Грин быстро открывает дверь, и женщина проходит мимо нее. Останавливается посреди комнаты и брезгливо оглядывается. Смотрит на Виктора.
– Он плохо вымыт.
– Он играл в саду, мэм.
– Не смейте мне возражать! Он плохо вымыт, и нечего обсуждать. Ну, что скажешь?
Женщина обращается к нему. Виктор молчит.
– Он вообще молчун, мэм.
– Заткнитесь!
Женщина в шляпке ходит по комнате, поднимает и снова бросает на стол тарелки.
– Какой тут свинарник!
– Простите, мэм. Я обычно мою посуду после обеда…
– Мне плевать. Помойте его. Он уезжает.
– Мэм?
– Я не могу винить вас за ошибки моего мужа, но вы должны понимать – его больше нет с нами, и теперь я и только я принимаю решения. Это ясно?
– Да, мэм.
– Тогда отмойте его. На него тошно смотреть.
Миссис Грин купает его. Виктору не хочется принимать ванну, он ведь вчера уже мылся. Он сопротивляется, а миссис Грин его уговаривает: «Ну пожалуйста, Виктор!» Кажется, она сейчас заплачет. Он позволяет ей раздеть себя и усадить в ванну.
Женщина в шляпке говорит:
– Машина приедет через час.
– Куда вы посылаете его, мэм?
– Это не ваше дело.
– Мэм, не сочтите за дерзость… Простите, мэм…
– Вы можете оставаться здесь сколько пожелаете.
– Я не хочу оставаться здесь, мэм.
– И неудивительно. Мой муж повел себя как осел. Вам самойто не кажется его затея идиотской?
– Не знаю, мэм.
– Разумеется,