Гений

Можно сказать «всегда Ваш», или «Ваш преданный друг», или просто «Ваш друг». Давай, подпишись.
Виктор колеблется и пишет: «Ваш друг».
– Теперь напиши свое имя.
Виктор пишет.
– Отлично.
Доктор Уорт тянет листок к себе.
– Вот тут ошибка. Смотри! Видишь? Надо писать не «друк», а «друг». Дай на секунду карандаш, я поправлю. Запомнил?
Виктор кивает.
– Отлично. Теперь нужно написать адрес на конверте.
Потом доктор Уорт лижет марку. Приклеивает ее к конверту.
– Ну вот, видишь? Теперь его надо опустить в почтовый ящик. Получается, ты написал письмо. Давай подождем, ответит ли она тебе.
И она отвечает. Много месяцев спустя от нее приходит письмо. Очень короткое. Доктор Уорт зовет Виктора в свой кабинет и протягивает ему конверт.
«Дорогой Виктор», – тихонько бормочет Виктор.
– Прочти его вслух, пожалуйста. Погромче.
– Дорогой Виктор! – читает Виктор. – Я так рада была получить от тебя весточку. Я часто о тебе вспоминаю. В доме я больше не живу, поэтому твое письмо не сразу до меня добралось. Мне его переслали. Теперь у меня новый дом. Адрес я написала наверху страницы. И еще у меня новая работа. Я работаю у доктора Фетчетта. Ты его помнишь? Он шлет тебе наилучшие пожелания. Он тоже часто о тебе вспоминает. С любовью, Нэнси.
В круглых скобочках подпись: «Миссис Грин».
Доктор Уорт очень доволен.
– Какое милое письмо. Теперь у нас есть ее правильный адрес, и ты сможешь писать ей сколько захочешь. Ну, что мы напишем?
На этот раз он разрешает Виктору лизнуть марку. Вкус у нее какойто чудной.

Наш рейс в Бостон задержали на несколько часов, и в Кембридж мы попали только к одиннадцати вечера. Взяли такси и поехали в гостиницу, в которой всегда останавливался Тони Векслер, когда приезжал, чтобы исправить все то, что я натворил. Я заплатил за обе комнаты. В портфеле у меня были распечатанная на обычном листке бумаги фотография Виктора и CDROM с отсканированным снимком. С того момента, как мы нашли снимок, я все больше молчал, и вид у меня, наверное, был не самый веселый. Во всяком случае, в лифте Саманта обняла меня за плечи.
– Наверное, у меня сахар в крови понизился, – сказал я.
– Давай поужинаем.
Я посмотрел на нее.
Саманта пожала плечами:
– Ничего, для такого случая я сделаю исключение.
Я слабо улыбнулся.
– Пожалуй, я лучше в номер еду закажу.
– Позвони мне, если передумаешь.
В номере я разделся до трусов и заказал по телефону сэндвич с тунцом, но съесть его не смог. Я выставил поднос за дверь и лег на кровать. Глядя на темный экран телевизора, я все ждал, что сейчас он загорится и появится лицо Виктора. Нет, в духов я не очень верю, но я и правда считал, что он хотя бы както попробует со мной связаться. Ну ладно, ну пусть не в телевизоре появится. Пусть хотя бы в стену постучит морзянкой или лампой помигает. Я ждал и ждал, а он так и не пришел. Глаза у меня стали сами собой закрываться, и я уже почти заснул, когда раздался тихий стук в дверь.
Я встал, надел штаны и рубашку и выглянул в щелочку. Саманта извинилась за то, что побеспокоила меня.
– Ничегоничего, я просто немного вздремнул. Входи.
Я отступил на шаг, пропуская ее в номер. Но она так и застыла на пороге. Посмотрела на меня, потом на нетронутый сэндвич.
– Есть не хотелось, – сказал я.
Она кивнула, глядя в пол. Тут я сообразил, что не застегнул рубашку. Пришлось запахнуться.
– Прошу.
Поколебавшись, она всетаки вошла и устроилась в кресле, глядя на зеленый купол ЭлиотХаус.

Я встал рядом, и некоторое время мы молча любовались тем, как луна подмигивает нам изза бегущих по небу облаков.
– Ты видела, какие у него руки? – спросил я.
Она не ответила.
– Как у цыпленка. Видела?
– Видела.
– Трудно представить, что он когонибудь мог этими лапками задушить.
– Это ж дети.
Я промолчал.
– Тяжело тебе, наверное, – сказала она.
Я кивнул.
Мы еще полюбовались на небо.
– Спасибо, – сказала она.
Я вопросительно посмотрел на нее.
– Ну, там, в самолете.
– Не за что.
– Ты небось боялся, что я тебя стукну.
– Ничего, пережил бы какнибудь.
Мы еще помолчали.
– Прости, что я так себя с тобой вела.
– Ничего, все нормально.
Она приподняла бровь.
– Ну может, не все, но почти все, – сказал я.
Саманта улыбнулась.
– Успокойся, все хорошо.
– Терпеть не могу так себя вести. Раньше я всегда умела держать себя в руках. – Она запнулась. – Знаешь, я по тебе скучала, когда уезжала на праздники.
– И я по тебе.
Мы помолчали.