Гений

его ктото придушил, только мы так и не узнали кто. – Он закашлялся. – Ну так что, рассказывать, как доехать до кольца?

Длинный и ровный, как стол, полуостров Рокэвей технически является частью Квинса. На самом деле он торчит под брюхом у Бруклина, точно ноги цапли. Чтобы добраться туда, нужно проехать через парк имени Джейкоба Рииса. Местность тут больше напоминает Чесапикский залив, то есть непроходимые южные болота. На НьюЙорк мало похоже. Поворачиваем на северовосток в сторону аэропорта Кеннеди, проезжаем самые опасные районы города. Кстати, если не знать, что они опасные, в жизни не догадаешься, потому что они тянутся прямо вдоль побережья. Как пляж может быть опасным? Поезжайте в Рокэвей – и узнаете.
Квартал БризиПойнт расположен на другом конце полуострова. Чернокожие встречаются реже по мере того, как вы продвигаетесь на югозапад. Машин становится меньше, и вот вы въезжаете на стоянку. Я приехал на такси около трех часов пополудни. У бара толпился народ. Водитель покачал головой, когда я попросил его подождать или вернуться через час. Я толькотолько успел сунуть ему деньги и выбраться наружу, а он уже рванул с места и скрылся из виду.
Вдоль берега теснились низенькие домишки и жилые баржи. Сильный холодный ветер швырял в лицо песок, хотя до пляжа было метров тридцать. Тот же песок набивался в мокасины. Я пробирался по узким закоулкам. Стены пестрели изображениями чудесных спасений во время шторма и изъеденными солью деревяшками с вырезанными надписями. «Клипер Джим», «Старый добрый Галлоран». Повсюду развевались ирландские триколоры.
Позже я узнал, что большинство домов – это летние дачи, а в сентябре квартал пустеет. Но в середине августа все еще были по своим местам – сидели на покосившихся крылечках, гуляли по дощатым тротуарам, потели, расплющивали банки «будвайзера», глазели на то, как волосатые скейтбордисты ныряют головой в мостовую. Угольная пыль удушала. Все тут друг друга знали, а меня не знал никто. Детишки играли в баскетбол на залитой водой площадке. Кольцо висело совсем низко. При моем появлении ребята бросили мяч и принялись таращиться. Можно подумать, у меня на груди большая красная табличка. А на ней слово «чужой».
Я заплутал, пока искал дом Макгрета. И оказался на пляже, рядом с памятником местным пожарным, погибшим в башнях Торгового центра. Я остановился и вытряс из башмака песок.
– Что, заблудились?
Позади меня стояла девочка лет девяти в купальнике и джинсовых шортиках.
– Я ищу Ли Макгрета.
– В смысле, профессора?
– Пусть будет профессор, – ответил я.
Она ткнула пальцем в трущобы и повела меня по лабиринту. Я пытался запоминать повороты, но быстро плюнул и просто шел за ней. Мы остановились у хибары с ухоженным садиком, в котором росли пионы и анютины глазки. Трава была подстрижена так ровно, как будто тут в гольф играли. Прямо картинка из журнала по домоводству. На крыльце висел гамак с потрепанной подушкой, к деревянной стене ктото прислонил старую вывеску «Кокакола». На почтовом ящике было написано: «Макгрет», а под надписью – значок полиции НьюЙорка. В окне виднелся выгоревший плакат с изображением башенблизнецов, орла, американского флага и надписью: МЫ НЕ ЗАБУДЕМ.
Я постучал. Раздалось шарканье.
– Спасибо, что приехали.
Ли Макгрет оказался не таким старым, каким я его себе представлял. И всетаки время не пощадило его. Голые, почти женские лодыжки, кожа обвисла – повидимому, когдато Макгрет был гораздо крупнее, – синий махровый халат, разваливающиеся тапочки. Макгрет, похожий на привидение, зашаркал обратно по коридору.
– Проходите.
В доме пахло какойто мазью, обстановка очень контрастировала с аккуратным садиком. Прежде чем усадить меня, Макгрет минут пять убирал со стола бумаги, нераспечатанную почту, полупустые стаканчики, пузырьки с лекарствами. Каждый предмет он аккуратно откладывал в сторону. Я чуть с ума не сошел, наблюдая за ним. Очень хотелось помочь, но Макгрет не позволил. Он тяжело, со свистом, дышал и развлекал меня беседой.
– Сразу меня нашли?
– Пришлось поспрашивать.
Макгрет хихикнул.
– Я же вам говорил, следуйте моим указаниям. В первый раз все теряются. Жить у нас интересно, но вот найти дорогу – тут сам черт ногу сломит. Я в этом доме двадцать два года прожил, и то иногда путаюсь. – Он придирчиво изучил и аккуратно разгладил складку на скатерти. – Кофе будете?
– Нет, спасибо.
– Есть еще сок, и вода найдется. А хотите пива?
– Не надо.
Мне не терпелось уйти. Тяжело смотреть на больных людей. Всякий, у кого на глазах мать умирала, меня поймет.
– Если надумаете, скажите. Ладно, ближе