Гений

ней весу килограмм сорок, помоему.
– Она могла и не сама вас ударить.
Они развивали эту мысль, пока голова у меня не заболела так сильно, что пришлось закрыть глаза. Когда я открыл их в следующий раз, полиции уже не было, а Мэрилин вернулась. И принесла с собой новую коробку с эклерами взамен той, которую экспроприировали медсестры.
– Ты не заслуживаешь такой чудесной женщины, как я.
– Пожалуй. Мэрилин!
– Да, мой мальчик?
– Что у меня с лицом?
Она достала пудреницу и дала мне посмотреться в зеркало.
Я чуть не помер.
– Да ладно тебе, ничего страшного.
– А помоему, очень даже страшно.
– Они просто так перебинтовали. Там даже шрама не останется.
– Зуб тоже выбили?
– Два.
– Как это я не заметил? – Я пощупал языком дырки.
– Тебе очень много лекарств дают. – Она погладила сумочку. – И мне немножко перепало.
Пришла Руби.
– Извини, я раньше не могла. Там в галерее сумасшедший дом. Но мы успеем, ты не волнуйся.
– Что успеете?
– У вас сегодня открытие выставки, – сказала Мэрилин.
– Открытие? А чьей?
– Элисон.
Я вздохнул:
– Вот черт.
– Она тебе привет передавала, – сказала Руби. – Обещала завтра заехать.
– Скажи, чтобы не приезжала. Я никого видеть не хочу. Черт!
– Все будет нормально. Мы контролируем ситуацию.
– Я подниму тебе зарплату. И Нэту тоже.
– Проси медицинскую страховку, – сказала Мэрилин.
– Она у них и так есть.
– Тогда проси, чтобы вам оплачивали деловые поездки.
– Вообщето, – вспомнила Руби, – нам бы новый холодильничек не помешал. Старый очень шумит.
– С каких это пор?
– Да уже несколько недель.
– А я и не заметил.
Руби пожала плечами. Без слов было ясно, что она имела в виду. Конечно, я не заметил. Меня ж там не было.
– Валяй, – разрешил я. – Покупай, что нужно. И позвони мне, когда все разойдутся.
Она ушла.
– Надеюсь, они справятся, – сказал я Мэрилин.
– Справятся, конечно. Помоему, за время твоего отсутствия стало окончательно ясно, что ты там не нужен.
Сочетание тяжелого сотрясения мозга и лекарств, которыми тебя пичкают, пока глаза на лоб не вылезут, не очень способствует адекватной оценке временных промежутков.
На третье (кажется, на третье) утро я проснулся и обнаружил, что Мэрилин, которая сидела в кресле и читала журнал, превратилась в Саманту.
Я даже както обиделся на такую дурацкую шутку подсознания.
– Ну сколько можно, – сказал я.
СамантаМэрилин подняла голову, отложила журнал и подошла к кровати.
– Привет, – сказала она.
Рука у нее была такая теплая, что я както сразу замерз. И начал трястись.
– Ты как?
– Да сколько ж можното?
– Я сейчас медсестру позову.
– Правильно, Мэрилин. Давай зови медсестру.
Я думал, у сестры тоже будет лицо Саманты. Но нет, она была негритянка.
– Очень смешно, – сказал я.
– О чем это он? – спросила СамантаМэрилин.
– Бог его знает.
И тут вошла Мэрилин собственной персоной с двумя стаканчиками кофе из автомата в руках. Медсестра как раз мерила мне давление.
– Что происходит? – спросила Мэрилин.
– Он меня назвал Мэрилин.
– Ну, – ответила МэрилинМэрилин, – это лучше, чем если бы он назвал меня Самантой.
Я заснул.
Через час я проснулся с ясной головой. И Мэрилин, и Саманта попрежнему сидели в палате и оживленно болтали, слава богу, не обо мне. Мэрилин как раз рассказывала душераздирающую историю о том, как она, без единого гроша, жила в НьюЙорке и воровала фрукты из отеля «Плаза». Я застонал, они повернулись ко мне, подошли и встали по обе стороны кровати.
– Как спалось? Хорошо? – спросила Мэрилин.
– Теперь я вроде бы выспался наконец.
– Еще бы. Ты стал какойто чудной и всех называл Мэрилин, так что мы позвали врача, и он тебе чтото вколол. Тебе лучше?
– Да, спасибо.
– Должна признаться, мне было приятно, что ты повсюду видел именно меня.
Я слабо улыбнулся.
– Саманта рассказала мне про твое расследование. Там столько всяких подробностей. Ты мне ничего не говорил. Хочешь овсянки?
– Это только наши домыслы, – ответил я.
– Ладно, оставляю вас наедине с вашим делом. Пойду домой. Мне нужно принять душ. Было приятно познакомиться. Заботьтесь о нем.
Саманта подтащила кресло поближе к кровати.
– Ты не говорил, что у тебя есть подружка.
– У нас с тобой както все не как у людей.
– С чего бы это? Скажи мне честно.
– Она бы не расстроилась, если бы узнала. Я могу прямо сейчас ей все рассказать, если хочешь. Поймай ее, пока она в лифт не села, и тащи ее сюда.
Саманта закатила глаза.
– О чем вы с ней