Гений

тут же закрыла:
– Это не наше.
– А что там? Любовные письма?
– Жучки для прослушки.
Саманта открыла следующий ящик и вытащила знакомую коробку с уликами, заметно раздувшуюся с тех пор, как я видел ее в последний раз. Саманта начала вынимать и раскладывать бумаги, и я понял, что она существенно потрудилась над увеличением объема документов.
– Вот что накопал Ричард Сото.
Она передала мне пачку старых дел, список из пятнадцати страниц с фамилиями, датами, местами совершения преступления, кратким изложением сути и именами тех, кто был – если был – арестован по этим обвинениям. Я уже совсем собрался задать вопрос, но вовремя поднял голову. Саманта смотрела на фотографию отца и комкала в руках бумажную салфетку.
– Я так по нему скучаю, – сказала она.
Я чуть не ответил «я тоже». Но не ответил. Похлопал ладонью по папкам и сказал:
– Давай поговорим о чемнибудь другом.
Следующие шесть недель мы часто виделись и часто говорили по телефону. В Самантин обеденный перерыв ходили в китайскую забегаловку у здания прокуратуры. Исаак устраивался за столиком подальше и приступал к поглощению чудовищных порций жареной свинины с рисом. Мы отдавали ему наши печенья с предсказаниями.
Мы решили начать все сначала, нарисовали временную шкалу убийств, искали то, что объединяло эти преступления. Отправили снова в лабораторию гипсовый след и выяснили, что человек, оставивший отпечаток, был, скорее всего, выше ста восьмидесяти сантиметров. Саманта спросила, какого роста Крейк, а я не знал. Один из свидетелей говорил, что Виктор невысокий, но точных данных у меня не было. Помоему, вот так мы и проводили большую часть времени, особенно поначалу.
– У него есть высшее образование?
– Не знаю.
– А семья у него была?
– Не знаю.
– А что ты знаешь?
– Ничего.
– Ты, когда его искал, очень старался?
– Не очень, – признался я.
– Ну что же. У тебя есть шанс реабилитироваться.
Мы продолжили когдато начатые мною поиски. Обзвонили приходы, и на этот раз нам повезло больше. Не скажу, что помогло, удача или усердие, но мы нашли некоего падре Верлейна, из католической церкви при «Астории». Он смог предоставить хоть какието сведения о Викторе. Впервые наш персонаж обретал плоть и кровь и перестал быть лишь плодом моего воображения. Мы навестили падре, который, несмотря на то что был очень занят разгадыванием кроссворда, чрезвычайно обрадовался визиту.
– Разумеется, я его знал. Он ходил в храм чаще, чем я. Но только он уже года дватри не появлялся. С ним все в порядке?
– Мы как раз хотим это выяснить. Его уже давно никто не видел.
– Ничего дурного он натворить не мог. Его совесть чиста, как у младенца. Святее его разве только Отец Небесный.
Я спросил, что он имел в виду.
– Я только окошко в исповедальне открою, а он уже там, за стенкой.
– И в чем он исповедовался?
Падре щелкнул языком.
– Это касается только его и Господа. Могу лишь сказать, что причин исповедоваться у него было гораздо меньше, чем у большинства прихожан. Включая тех, которые вообще не исповедуются. Я пару раз говорил ему, что он к себе слишком строг, что он впадает в грех скрупулезности. – Он улыбнулся. – Немногого же я добился. На следующий день он снова пришел и исповедался уже в этом самом грехе, в скрупулезности.
– У вас случайно не осталось его фотографии?
– Нет.
– Вы не могли бы его описать? – попросила Саманта.
– Попробую. Невысокий, примерно метр шестьдесят пять. Худой. Иногда отращивал небольшие усы. Всегда в одном и том же видавшем виды пальто, в жару и в холод. Вы, наверное, этого не помните… Вам сколько?
– Двадцать восемь, – ответил я.
– Да, разумеется, не помните. В общем, он был немножко похож на Говарда Хьюза.

– Он был болен?
– Вид у него был не слишком цветущий. Виктора часто мучил кашель. Я всегда знал, когда он в храме, потому что слышал его кашель от самого входа.
– Не заметили вы какихнибудь психологических отклонений?
Он поколебался.
– Боюсь, большего я вам сообщить не смогу. Это запрещено нашими правилами.
Уже в машине Саманта сказала:
– Неплохо для начала.
– Падре говорит, Крейк невысокий. Получается, что убийца – не он?
– Не факт. Стопа не всегда дает точные сведения о росте. Нам бы очень пригодилась фотография, тогда бы мы могли поискать свидетелей в его районе. А что насчет кашля? Может, он обращался с ним к врачам?
– Похоже, он вообще никогда не лечился.
– Да, но если всетаки лечился, должны остаться записи. Судя по тому, что ты мне рассказывал, он был человеком незаметным. Такие не ходят к врачу. Они