Гений

в скважину ключ. Берта нетерпеливо притоптывает ногой. Льюис смотрит в красное закатное небо, засунув руки в карманы.
– Прошу, – приглашает их Санта.
В прихожей им навстречу поднимается из кресла медсестра.
– Эти комнаты предназначены для пациентов, у которых сейчас тяжелый период, – сообщает Санта. – Здесь работает наш лучший персо…
Берта бросается вперед, не дожидаясь окончания фразы. Она распахивает дверь в следующую комнату и останавливается на пороге. Льюис подходит следом.
– Ох, – говорит она. – Господи боже!
Льюис выглядывает изза плеча жены и видит свою дочь. Она лежит на матрасе. На ней синяя ночная рубашка, ткань туго обтягивает живот. Ее невысокая, почти квадратная фигура угрожающе округлилась. Девочка сонно смотрит на гостей.
Льюису хочется войти, но Берта вцепилась в косяк мертвой хваткой. Льюис осторожно отодвигает ее в сторону. Девочка садится и с интересом наблюдает, как он подтаскивает к матрасу стул.
– Здравствуй, Руфь. – Льюис гладит ее по щеке, и девочка смущенно улыбается. – Я очень рад тебя видеть. Прости, что я так долго не приезжал, даже не знаю, почему так получилось.
Девочка не отвечает. Она глядит на Берту, которая тихо и горестно стонет.
– Руфь, – зовет Льюис, и девочка переводит взгляд на него. – Руфь, я вижу, тут… чтото произошло.
Девочка не отвечает.
– Руфь! – повторяет Льюис.
Берта молча поворачивается и уходит. Слышно, как она угрожает Санте в соседней комнате, но Льюис старается не обращать на это внимания. Сейчас главное – дочь.
– Руфь!
Он хотел назвать ее Терезой, так звали его двоюродную бабушку, а Берта собиралась назвать девочку Хэриет или Сарой. Но после рождения дочери Берта настояла на том, чтобы имя никак не было связано с их семьями. Руфь как раз подошло.
И все же, если любишь, ко всему привыкаешь, и Льюис полюбил и это имя. Руфь. Он берет ее за руку и начинает раскачиваться на стуле. Руфь. Простодушная милая девочка. Она удивленно смотрит, как он раскачивается и зовет ее снова и снова.
Выбор у них небольшой. Доктор Санта намекает, что в его силах немедленно прервать беременность, но Берта только шипит на него. Она женщина практичная, но есть ведь границы, которые нельзя переходить.
На следующий день дневным поездом прибывает их семейный врач, тот самый, что принимал когдато роды и порекомендовал им это заведение. Он добирается до гостиницы на такси, и его немедленно проводят в номер мистера и миссис Мюллер, порог которого он переступает не без дрожи. Он комкает шляпу в руке и сразу начинает оправдываться.
– Ах, оставьте, – говорит Берта. – Вам понадобится больше вещей. Мы перевезли девочку в домик по соседству. Это на время беременности. С ней будет сиделка. Рядом есть коттедж, он пока не выставлен на продажу, но мы быстро убедим хозяина расстаться с ним. Вы будете жить там, пока все не закончится. Как только ребенок появится на свет, мы решим, что делать с девочкой. До тех пор в вашем распоряжении будут любые необходимые средства, покупайте все, что нужно, ваши расходы мы тоже покроем, включая, разумеется, те, что вы понесете в связи с закрытием практики. Полагаю, пока этого будет достаточно. Позже вы сможете уточнить список необходимого. Отдай ему чек, Льюис.
Доктор берет чек, руки у него дрожат, как дрожали они в ту ночь, двадцать один год назад. Льюис пугается. Надо найти когото получше. Помоложе хотя бы. Того, у кого сил побольше и знаний тоже. Но Берта твердо стоит на своем. У доктора Фетчетта главное преимущество перед всеми другими специалистами, как бы хороши они ни были, – он умеет хранить тайны. До сих пор это ему вполне удавалось, а теперь пришло время расплатиться за эту преданность.
– Я понимаю ваше положение, – говорит врач, – но не могу же я уехать из НьюЙорка на…
– Можете. И уедете. Уже немного осталось. Почему они так долго не решались нам позвонить – это отдельный вопрос, и я вернусь к нему позже. Сейчас же меня волнует лишь ее здоровье и здоровье ее ребенка. Вот ключ от вашего номера, полагаю, вы захотите освежиться с дороги. Мы выезжаем через тридцать минут.
Ей есть что терять. Та женщина, которой восхищается свет, – это результат многолетнего тяжелого труда. Чтобы стать кемто, сотворить себя, нужно сначала избавиться от всего лишнего. Берта навсегда запомнила этот урок.
Их медовый месяц длился шесть месяцев. Льюис отвез ее в Европу. Они побывали на родине его предков, съездили на Рейн, где у нее еще остались родственники. Сняли замок, ходили на светские рауты, их принимали главы правительств, мэры, их с почетом провожали от одного великолепного дворца к другому, для них закрывали музеи и проводили экскурсии, показывали им величайшие произведения