Арман ван Осгенвей, он же Виконт, он же Гарс, он же Испанец вернулся и снова в деле!Этот мир на грани межрасовой войны. Королевства и империи находятся в жестоком противостоянии. Из старого пыльного сундука достаются технологии Древних, враги готовятся к последнему броску, чтобы утвердить свое превосходство над другими расами. Вот-вот достигнутое с таким трудом Равновесие рухнет, погребя под собой цивилизацию и надежду на выживание разумных.Вот только теперь это мой мир, и я сделаю все, чтобы отстоять право человеческой расы на жизнь.
Авторы: Юллем Евгений
разберет. Это если граф действительно мертв.
— Дерзкий ты малый, как я погляжу, — я посмотрел на детину.
— Как будет угодно господину герцогу, — пожал тот плечами.
— Господину герцогу будет угодно знать, куда мог деться господин граф. И подожди врать, — я достал золотой и постучал ребром монеты об стол. И подпустил плетение Подчинения.
— Понятия не имею, — сказал детина. — В лес он ходил. Может, в последний раз тоже, но я его не видел.
— Значит, поедешь со мной. Монета твоя, если покажешь на месте. И никому не скажу, что ты мне расскажешь, — пообещал я.
— Хорошо, — пожал тот плечами.
Я встал со стула, и вышел из дома старосты, резко и с силой пнув дверь.
— Ой! — староста повалился на пятую точку, зажимая разбитый нос.
А вот нечего подслушивать, ухмыльнулся я. Тем более, такой негативный опыт стоит больше, чем лекция о вреде любопытства.
— Пойдем, -поманил я детину в фургон, предварительно сбив грязь с наших сапог. Нечего, автомоек тут нет.
— Здравствуй, пес, — детина влез на сиденье и в упор столкнулся с мордой Друга.
— Следи за языком, быдло, — задрал нос я. — Это барон Волк ван Гавкенфельд. И обращаться к нему надо «ваша милость». Уяснил?
— Да, Ваша Светлость! — детина не понял, я так прикалываюсь или на самом деле?
Здесь и петы могут иметь пожалованное господином дворянское звание и считаться выше простолюдинов. Что поделать, привилегии аристо выше законов природы.
Друг лениво зевнул, обнажив огромную пасть, полную острых зубов и с дюймовыми клыками, и лениво посмотрел на шею браконьера.
— Простите, Ваша Милость! — кивнул детина. Все-таки вежливость имеет значение, когда клыки на пядь от сонной артерии.
Друг еще раз зевнул, покосился на детину и отвернулся. Немытое мясо его не интересовало.
— Показывай дорогу.
И наш фургон выехал из деревни и лихо покатил к виднеющемуся неподалеку лесу. Большому такому лесу. Здесь, на севере Лундии, у границы с Зунландией, леса были практически нетронутыми. Зачастую такие массивы доходили аж до Эльфарии, превращаясь дальше уже в модифицированное ушастыми насаждение. За исключением вырубок, прилегающих к деревням. Но обычно хозяева земель запрещали рубку леса под страхом наказания — дай людям волю, они мигом переведут вековые деревья на банальное топливо для печей.
Через полчаса мы стояли перед стеной деревьев. Я загнал фургон неглубоко в лес, насколько позволяли прогалы.
— Дальше — только пешком, — предупредил меня мой проводник.
— Ну хорошо, — согласился я. — Выгружаемся.
Мы все вылезли из фургона. Я тщательно закрыл двери и наложил пару охранных плетений, вспыхнувших красными сетями.
— Да здесь никто ваш фургон и не тронет, — сказал детина.
Ага, только я вот видел блеск у него в глазах. Вместо ответа я подобрал большой сук и запустил его в фургон. Вспышка, дым, от сука остались головешки, упавшие на траву. Глаза детины погасли, он потряс головой.
— Так надежнее, — подмигнул ему я.
— Оно-то конечно так… — покачал головой он. — А если дети случайно найдут… ай!
Он подпрыгнул на месте от небольшого разряда, ужалившего его в пятку. Не о детях ты заботишься. Хотя… Единственная возможность завладеть фургоном — избавиться от его хозяина и расколдовать повозку. Но вот тут у него кишка тонка. Как на первое, так и на второе. Все равно буду держать ухо востро. Я отдал собакину мысленный приказ не сводить с проводника глаз.
— Придется им поплясать.
— Ладно. Пойдемте, Ваша Светлость!
Когда проводник отвернулся, я бросил Кольцо Боли, окружив им фургон. Сюрпрайз от любителей поживиться.
И проводник повел нас на северо-северо-запад в самую чащу леса. Так мы шли около часа, бродя по буреломам. Неслышно скользил сбоку Друг, которого аж потрясывало от Силы и желания ее сбросить. Фитнесс собачий…
Наконец, проводник остановился.
— Дальше я не пойду, извините уж, Ваша Светлость.
— Что так?
— Да места тут нехорошие, — сплюнул он на палые листья.
— В смысле — нехорошие?
— Не заходит туда никто. Или не возвращаются. Гиблое место.
— В лесу? — спросил я. — Обычно на болотах или где, но здесь…
— Дальше и я никогда не заходил.
— А граф?
— Не знаю. Я его здесь не встречал.
Я сверился с имплантами и вызвал свой визуальный интерфейс. Все, маршрут записан — зеленая полоса перед глазами упиралась туда, откуда мы пришли.
— Ладно, свободен! — я кинул ему монету.
