Герцогиня

в ответ:
— Не — всегда. Теперь.
И подтверждает. Ощутимым усилием конкретной группы мышц.
— Всё. Ей хватит.
— Почему? Я бы ещё…
Возбуждение на грани истерики. Желание, для которого нет сил. Ни душевных, ни физических. Как в затяжной пьянке: либидо растёт, потенция падает. Остаётся одно: «А поговорить?».
— Водки дашь?
— Дам. Чуть-чуть.
Снова — завернуть в плащ с головой, на руки. Она чего-то выкрикивает, пытается размахивать руками. Потом быстро успокаивается. В большом корыте с горячей водой в бане. Час возни и, наконец, юная княгиня-вдовица, сделавшая очередной шажок в познании себя и мира, не просыпаясь, возвращается в опочивальню.
— Цыба, присмотри за ней. Не забудь: к рассвету обе к Домне. Спите. Пару часов ещё есть.
А в подземелье Софочка, уже отвязанная и положенная ничком на лавку, дёргает полосатой спиной, размазывает слёзы и сопли, сдаёт своих… приятелей. Бюрократическая машина гос. безопасности, со скрежетом и зевками, начинает проворачиваться. Ломая судьбы людей по более или менее обоснованным подозрениям.
Ночь оказалось урожайной. Сыскались и человечки Софьи, и её тайнички — во дворце, в городе, в Ипаевом погосте. Ещё интереснее, что вскрылись две Суздальских линии, причём только одна собственно Боголюбского. И Рязанская с Билярской. Чуть позже проявились новогородцы и черниговцы.
«Прошлись частым гребнем» — так на Руси гнид вычищают.
Кое-что мы прежде знали, кое-что всплыло при внимательном рассмотрении.
Тут просто: есть источник информации. Мой рассыльный, например. Некто, желающий знать тайное, на кого бы он ни работал, вынужден к источнику подобраться. Вот они и лезут в одно место. Как нерестящаяся рыба в ручей. Засек «рыбку» — смотри рядом вторую.
Другая забота: полученную инфу надо передать «в центр». Радио не изобрели, почтовые голуби не распространены. Нужно слать человечка. А Всеволжск закрыт. Конечно — куча дырок. Десятки. Их залепляют. По мере сообразительности. Но просто человек ни войти, ни выйти с земель Всеволжских — не может. Паломники — запрещены, нищих — нет, бродячие ремесленники — отсутствуют, купцы — государевы. По границам егеря шастают, на путях заставы стоят.
Можно, конечно, найти какого-нибудь мещеряка. Но как ты до него в его болотах доберёшься? И как ты с ним расплатишься? Если община всё видит и внезапному богатству удивляется.
Впрочем, к собственно Софочкиным «партнёрам» шпионские страсти отношения не имеют: просто болтуны, услужливые дураки.
В 21 веке вбивается аэропортовским службами: не берите ничего у незнакомых или малознакомых людей, сами упаковывайте свой багаж… Здесь этой формы терроризма нет, люди просто не понимают:
— А чё? Я ж чисто помочь доброй женщине. Всё едино туды ж иду. Заодно, оказией. Какое с этого кому худо? Добрые дела Господом зачтутся.
В собак правило «не брать у чужого» вбивают электрическим током. Мне, чтобы отучить аборигенов от этой формы святорусской благотворительности, надо целую электростанцию ставить.
Через три дня Домна обеих страдалиц с поварни выгнала. Никаких. Сутки отлёживались, «раны зализывали». Раны-то — царапины, а вот без ожогов на кухне по-первости не бывает. Легко отделались.
Беседа с Домной по результатам «производственной практики» началась с её упрёков, фырканий: «две дуры… мне что — делать нечего?… бестолочи, неумехи…».
Но две критически важных характеристики: лентяйки, грязнули — не прозвучали. В конце эмоционального диалога, исполненного в несколько «рваном» стиле:
— Сырники! Мать! Бестолочи! Блин! Блины! Мать! Замешать толком! Едрить-слить-переваривать! Тесто! Итить их котелком! С горчицей!..
Вдруг, помолчав, выдала:
— Ух и хитрый же ты, Ваня.
Не понял я. К чему это?
— Они, дуры две, как слепые котята, во все дырки, без смысла, без разума.
— И?
— И то! Я и помыслить не могла! Сыскались… способы. Кабы вороги знали — могли бы потравить. И тебя, и людей наших. И ещё там… неустроенности. А я-то дура старая, прям перед носом…
Встала во весь свой немалый рост. И, в последние годы, вес. Поклонилась в пояс.
— Спаси тебя бог, Воевода. За научение не обидное. Будто я сама, своим умом. А не носом в дерьмо тыканная.
И ушла.
Коллеги! На кой чёрт вам всякие железки? Разные парогрызы с дирижоплями. Вот этот гренадер в юбке, надолб несдвигаемый и есть цель и смысл. Сама по себе. Столп. Порядка, чистоты, сытости. Счастья и здоровья многих людей. Сам собой выросший. Я-то так только… мусор вокруг отмёл. Чтобы не мешался.
Мда… вот так и создаётся репутация. От неожиданных последствий необдуманных поступков.