Герцогиня

двух женщин, было бы 4:1.
— Ы-ы-ы…
— Ты сама им предложила? «Поиграться где тёмно».
— Не-не-не! Я тебе верна! Господин! Я…! Ы-ы-ы…!
— У тебя на поясе, как у каждого из моих вестовых, ножик. Не велик, но остер. Почему ты им не ударила? Почему не ударила кулаком, пяткой? Коленом, локтем, головой… Почему не дралась, не вырывалась? Не кричала? Помнишь закон иудеев: если женщина не кричала, то обоюдный блуд. Почему?
— Я… я растерялась. Испугалась. Не решилась. Не знаю… ы-ы-ы…
— Всё парни, идите.
Стою, смотрю. На это слезливо-сопливое недоразумение. А может, ну её? Эту Саксонию? У меня в хоромах булатники со сталеварами скоро в рукопашную сойдутся, а я тут девку дрессирую. Оставить у себя в гареме, завернуть в ватку, под присмотром и при охране… очень даже неплохо жить будет.
Нельзя. Другую — можно. Эту — нельзя. Эту — только утопить. Обеих. И, поскольку я уже сделал первый шаг, новые недо… недомолвки, недопонимания, недоделки с Боголюбским.
— Верить нельзя никому. Мне — можно. Другим — нет. Сегодня — просто урок. Я пришёл вовремя. Потому что сам велел этим ребятам на тебя напасть. Но не делать ничего худого. В жизни… я могу не успеть. И люди не будут ограничены моей волей. Ты пошла с тем. кто первым предложил помочь. Сто раз это будет хорошо. Один раз плохо. Этот один — может быть последним. В твоей жизни. Ты не пыталась вырваться, убежать, напасть на них, испугать, смутить… Ты сдалась сразу. Отдалась. Во власть первому попавшемуся. Ты — курва? Лярва из дешёвеньких? Зачем тебе строевой кафтан? Зачем тебе моё внимание? Для остроты ощущений в одном месте?
Чёрт, зажигалка горячая. Пришлось закрыть. Плохо — не вижу мимики. Она должна обидится на такие… уроки. Неважно. Важно: проверка показала её непригодность. Это опасно. Для неё. Так что обиды — побоку.
«Единственное противоядие от страха — знание».
Точнее: собственно знание и навыки его применения.
Мои слова «не бойся» — правильные. И бессмысленные. Она будет их вспоминать. Потом. Колотясь головой в стену. «Какая ж я дура была!». «Остроумие на лестнице», «крепка задним умом», «если бы я был такой умный как моя жена потом»… Воспитывать навыки, оттачивать их до автоматизма… Нет времени. Слабая надежда, что за время путешествия она сама… что-то улучшит. Что на месте критические ситуации возникнут не сразу, и неё будет время перевести слова в моторику, в автоматизм.
— Э… Ты куда лезешь?
— Господин. Позволь. Я всё сама… Тебе будет хорошо. Посиди спокойно.
— Свет зажечь?
— Ну что ты! Нет. Я же тебя уже хорошо… где у тебя тут чего…
Неторопливо нажимая ладонью на стриженный затылок старательной девки, я сидел в непроглядной темноте на полу подземного коридора и несколько расслабленно размышлял. О невозможности пролезть в игольное ушко навьюченному верблюду. Так и эта малолетняя «верблудница», нагруженная своей и матушкиной судьбой, династически-политическими подробностями «Святой Руси» и моими туманными замыслами, не сможет пролезть в «игольное ушко» временных рамок. В январе Лев жениться на Матильде Генриховне. Может, этих обеих куда-то в другое место? — Ближе — нельзя, Софочка опасна. Дальше? — Португалия? Гренландия? Заскучает и вернётся. Вот же… тётушка.
У нас получилось. Распространённая форма женского извинения была принята. С удовольствием. Ростислава это уловила и мило резвилась, стараясь не вспоминать устроенную её проверку. Пока я не задал вопрос:
— Сейчас мы поднимемся ко мне. Там те два парня. Что ты сделаешь?
— Э-э… ну… не знаю…
— Я знаю. Ты опустишь глаза и попытаешься быстренько прошмыгнуть мимо. Потом ты будешь выдумывать причины и искать поводы. Чтобы не встретиться с ними. Даже выполняя мои приказы. А они будут ухмыляться, лыбиться, скалиться. Это ж так смешно — пугать дурочку. Они будут тебя подкарауливать, ненароком встретиться, случайно прижаться, мимоходом подержаться… Не за-ради красы твоей несказанной, а для глупого испуга твоего.
— Но ведь ты… ты же защитишь?
— Я — да. А ты? Помнишь — «ничего-ничего»? Не бояться.
— Да, но… а… как?
— Входим в прихожую, видишь обидчика. Подходишь прямо к нему, глядя в глаза. Даёшь пощёчину.
— Но… он же меня… ну… ударит. Он же сильнее!
— Бьют не слабого, бьют трусливого. Если ответит — убей. Нож — на поясе.
Боголюбский прав: государево дело — казни. Пощёчина — лёгкая казнь. Убийство — из тяжёлых. В том же ряду. Не готов убивать — не берись за это ремесло, «править».
Перед дверью она попросила остановиться, сделала глубокий вздох, будто в воду ныряла. Вошла, подошла, шлёпнула. Парень так ошалел, что выпучил глаза, держась за щёку, и ни сказать, ни сделать