Герцогиня

сосульками белыми волосами.
— Вам плохо? Позвать помощь?
— Нет! Домой. Нах хаус.
Подхваченная подмышки, прошептала в мокрое уже от дождя лицо:
— Тихо. Тайно. Чтобы никто…
Она стояла у холодной сырой стены, пытаясь не позволить своим глазам закрыться. И вдруг поняла, что её спутник начал раздеваться.
— Что…? Что ты…?
— Тайно так тайно. Одевайте.
Его пеллисон, крытый потёртым сукном и подбитый дешёвым кроликом, явно был старше своего владельца. Широкие длинные рукава с давно вышедшим из моды большим капюшоном скрыли руки и голову женщины.
— А… а ты?
Юноша хмыкнул:
— Пылающий жаром страсти любовник ведёт свою возлюбленную к ложу любви. Поскольку дама — жена, но не его — она закутана с ног до головы. Стражники будут цыкать зубом и завистливо вздыхать. Пошли.
Радостно улыбаясь страже, всё крепче обнимая свою спутницу и стуча зубами от холода, юноша вывел Ростиславу из ворот замка, перевёл через мост и только собрался извиниться за столь сильное прижимание, как княгиня снова попыталась упасть, теряя сознание…
Знакомый потолок, встревоженное лицо служанки, горячая вода ванны…
— Этот парень… Конрад. Где он?
— Но, госпожа…
— Быстро.
Через минуту в жаркую, наполненную паром и запахом трав комнату, ввалилось четверо мужчин. Беня, Конрад в ещё мокрой рубашке со странно блестящими глазами и двое воинов из свиты в доспехах. На залысинах Бени немедленно выступили капельки пота.
— Все вон. Служанки — тоже. Беня и Конрад — туда.
Она мотнула головой в сторону лавки.
— Беня, что он сказал?
— М-м-м… Ничего. Что вы нашли его и велели проводить.
— Почему он в мокром? Где его пеллисон?
— Я не понял. Что с ним сделать. Поэтому… просто дал горячего вина. Немного.
Женщина, прикрытая по шею тёмной водой с травяным отваром, разглядывала своего спасителя. Тот, встревоженный обменом репликами на непонятном языке, старательно изображал беззаботную улыбку. Несколько нервную.
— Как ты меня притащил? — Спросила княгиня, переходя на германское наречие.
— На плече. Вскинул и понёс.
— Тяжело?
— Нет. Да и не каждый день удаётся подержаться за задницу герцогини. Извините, Ваше Высочество, но вы сваливались.
— Светлость. — Уточнила княгиня. — Тебе заплатили?
— Нет. Ваша Светлость.
— Мне неизвестны обстоятельства. Сколько и в какой форме.
Тон, которым Беня выразил своё недоумение, позволял предположить, что в качестве оплаты допускается удар кинжалом и тихий всплеск опускаемого в ночную реку бездыханного тела.
Женщина села в корыте, собираясь взять полотенце. И замерла под внимательными взглядами двух мужчин. Попыталась закрыться. Потом опустила руки, вцепилась намертво в края ванны. Выпрямилась и вскинула голову. Демонстрируя зрителям «финальные аккорды» своего знакомства с любовницей герцога и её братом.
— Конрад, вам вернут вашу одежду. Вы свободны.
— Сколько? — Сразу же поинтересовался главный казначей княгини.
— Наши дирхемы слишком видны. Но я дам тебе, Конрад, три совета.
Она встряхнула головой. Стряхивая воду с ресниц и пытаясь правильно уложить мысли в мозгу.
— Первый: забудь. Что встретился со мной, что дотащил сюда, что был здесь, что увидел… сейчас. Этого — не было. Второй: поспеши в замок. Слушай внимательно. Третий: завтра, к началу третьего часа, навести меня. Не сообщая об этом никому и не привлекая ничьего внимания.
Она внимательно смотрела на юношу, который, кажется, и не слышал её, уставившись на синие окружности под её сосками. Наконец, он очнулся:
— Три совета? Щедрая оплата. Щедрейшая.
Он был испуган, смущён и раздражён. Кажется, с его уст готова была сорваться и следующая дерзость. Но женщина, чуть качнув покрытой синяками грудью, твёрдо произнесла:
— Щедрая. Ценой в жизнь. Твою. Короткую. Или — богатую. Иди.
Едва двери за мужчинами закрылись, как прибежали две служанки, княгиня перестала «держать лицо и фигуру», разрыдалась от боли, унижений, пережитого страха…
Через час, когда согретая, намытая, намазанная бальзамами она лежала в постели, внизу захлопали двери, раздались голоса. В комнату ворвалась радостная, возбуждённая Софья.
— Ростишка! Мне удалось! Такой успех! Генрих отдаст тебеЦеллерфельд! Полностью! С округой! Со всеми правами и привилегиями! Там же серебра…
От неё пахло дорогим вином, восточными благовониями, жареным мясом, соками бурной любви…
— Мама. Меня изнасиловали.
Софочка, желавшая поделиться радостью от успешной сделки, исполненной ею в постели герцога, ожидавшая