Герцогиня

восхищения и похвал, скривилась.
— И что? Первый раз, что ли? Муженька покойного вспомни. Ты не девочка, пора привыкнуть.
И томно улыбаясь, вспоминая нечто приятное из совсем недавнего, добавила:
— И получать удовольствие.
— Я убила человека. Двух.
— Этих мерзавцев? Которые тебя…? И правильно сделала. Никто не видел?
— Женщину я зарезала. Кинжалом.
— Женщину?! Экая гадина. Молодец!
— А мужчину застрелила. Из рогатки.
— Из… чего?
Только изумление, вызванное неизвестным средством убийства, смогло остановить самолюбование Софьи. Она присела на край постели, начала задавать вопросы, вспомнила, по ходу дела, о необходимости выказать дочери душевное участие, они обе поплакали и заснули.
Около 9 утра (в третьем часу по церковному счёту) в комнату на втором этаже слуга ввёл гостя. Во главе стола сидела, выпрямившись, будто солдат на плацу, княгиня Ростислава Андреевна. Софья Степановна, её матушка, в скромном светло-сером одеянии послушницы-паломницы, искоса поглядывала на вошедшего. Бенжамин из Всеволжска, занявший в свите княгини место советника по финансам и особым вопросам, сосредоточенно рассматривал несколько поцарапанный стол. Ивашко, главный в свите, сурово осмотрел гостя. И утратил к нему интерес: не воин.
Княгиня смотрела прямо. В глаза Конраду фон Зейцу. Как и положено смотреть прирождённой государыне.
— Присядь. Расскажи. Что нового в замке и городе.
Кажется, такое начало, без предисловий, приветствий и разговоров о погоде, смутило юношу. Он отвёл глаза и принялся несколько сбивчиво изображать из себя новостное агентство:
— Я тогда… вернулся… промок сильно… грелся у камина… выпил там… дело к концу уже… тут крик: молодого Блискастеля убили. С сестрой. Ну, с Клотильдой… с любовницей, значит, нашего… пошёл глянуть… В подземелье… народу — не протолкнуться… говорят: он её заставлял сделать… «русский поцелуй». С тех пор как вы герцогу…
Он кивнул в сторону Софьи. Та горделиво вскинула голову, начиная постепенно краснеть.
— Герцог был в полном восторге. Естественно, похвастал. Так расписал, что… теперь все хотят… чтобы все. Но некоторые… Кло, конечно, со многими кувыркалась. И с братом своим. Но тут… она его чем-то тяжёлым в висок. Как говорят. А он её кинжалом по горлу. Кровищи там… Вот.
Рассказчик искоса оглядел присутствующих и продолжил:
— Герцог — в ярости. Содом! Вертеп! Канонники схватились… Чуть не до драки. Один орёт: страшный грех! Противоестественно! Другой наоборот: ничего страшного, это ж… ну… не по настоящему. Кричат да на Генриха поглядывают. Поскольку тот… Во-от. Да.
Конрад вспомнил, вытащил из пустого кошелька и катанул по столу металлический шарик. Гремя и подскакивая на щербинах шарик докатился до княгини. Острый, цепкий взгляд юноши скользнул по недоумевающим лицам мужчин. Они, явно, видели такую штуку первый раз в жизни.
— Не они, ошибся, — подумал юноша.
И споткнулся о взгляд Ростиславы. Княгиня, не взглянув на шарик перед ней, продолжала смотреть ему прямо в глаза. Твёрдо, не отвлекаясь.
— Что это?
— Это… там… ну… когда тела убиенных выносили… стукнуло… я подобрал и… у графа в голове дырка… сходного размера… Штучка железная. Только… такого железа у нас не делают. Ни в Саксонии, ни везде.
Чугун в эту эпоху выплавляют в Китае, в Средней Азии. Во Всеволжске. До европейского чугуна пара столетий.
— Расскажи. О себе. Кто ты, откуда, чем занимаешься.
Довольно обычная для этих времён и мест история. Давний славный род. Бесславно обедневший: двоюродный брат дедушки, глава рода, попал в плен. Для выкупа пришлось продать всё. Остальное заложить. Одни в роду умерли, другие разбежались. Конраду повезло — его взял себе в министериалы граф Рейнгенау. Слишком юный для серьёзной должности, довольно субтильный, хотя как показала прошедшая ночь — уносливый и грузоподъёмный, он не выглядел подходящим и для ратной рыцарской службы. Так, «по особым поручениям», куда пошлют.
— И сколько за такую службу платят?
Непристойный вопрос. Но юноша вздёрнул нос и храбро сообщил:
— Четыре ливра в год!
— Меньше трёх пфенингов в день? Простой сержант получает вдвое больше.
Для женщин цифры в пфенингах были непонятны. Но Беня, по роду занятий, разбирается в здешних ценах.
— У сержанта — конь. Это дорого. Да, ещё бывают подарки от графа! Четыре раза в год!
Беня фыркнул. Знаем мы эти подарки. Обноски сюзерена. Софья окинула юношу презрительным взглядом. И почём нынче такие… за пучок? Ивашко кивнул своим мыслям: ничего существенного. И уставился в окно. Только Ростислава продолжала, не меняя