Герцогиня

Это — альтернативная история. Не сколько об истории, сколько о человеке в ней. Детям — не давать. Лохам, терпилам и конформистам — противопоказано по мед. показаниям. Не рекомендовано: фрустрирующим, верующим, ностальгирующим, эстетствующим, рафиноидным, ксенофобнутым, ретросдвинутым, нацикам и поцикам. Слишком много здесь вбито. Из опыта личного и «попаданского». Местами крутовато сварено. И не все — разжёвано. Предупреждение: Тексты цикла «Зверь лютый» — ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫ. Автор НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ за изменения психо-физических реакций читателей, произошедшие во время и/или в результате прочтения этих текстов.

Авторы: Бирюк В.

Стоимость: 100.00

котт с их плотно шнуруемым рукавом, а переход на свинцовые шарики обеспечил производство боеприпасов на месте.
Фон Зейц оказался одним из первых и весьма успешных агентов Ростиславы из туземцев. С удовольствием давил старую аристократию, проявляя недюжинный ум, изобретательность и хладнокровие. Сделал прекрасную карьеру. Я с ним никогда не встречался, но всегда испытывал уважение. Подобное тянется к подобному: весьма необычные, в тамошних местах, русские княгини привлекали к себе необычных, ярких, талантливых людей.

Часть 104. «Привяжи мне бумажные крылья — свободу и совесть…»
Глава 515

Ростислава училась. Разному. Латыни и убийству, математике и плаванью.
— Ростя, ты умеешь плавать?
— Плавать? Господин хотел сказать «купаться»?
— Понятно.
Утром, ещё до рассвета, «Ласточка» осторожно выплывает в Волгу. Ростислава в простой рубахе босая присутствует при постановке парусов. Дали и шкот потаскать, и штурвал потрогать. Полный восторг. Парни изображают из себя старых морских волков, а она смотрит на них совершенно влюблённо. Мда… Раздражает.
Подзываю на корму, завязываю на щиколотке пеньковую верёвку.
— Знаешь как учат щенят плавать?
— А? Ну… кидают в воду и, если выплывут…
Толчок в грудь. Ростислава ахает и спиной падает за борт. Рулевой вскрикивает, открывает рот и… садится на место. Матрос от мачты кидается к корме:
— Человек за бортом!
— Стоять! Где ты видишь человека? Девка.
Внимательно разглядываю взволнованного, мгновенно смутившегося парня:
— Вот поэтому капитан — он (киваю на рулевого). А ты — матрос.
В метрах пяти за кормой медленно идущей «бермудины» выныривает голова Ростиславы. Беспорядочно машет руками, выплёвывает заглоченную сдуру воду. Едва она начинает издавать звуки, тяну верёвку. Девчонка пытается инстинктивно держаться в воде вертикально — верёвка переворачивает её, утягивает под воду. Снова панически болтающиеся ручонки на поверхности и снова вытягивание каната. С третьего раза она догадалась ухватиться за верёвку. Задыхающаяся, захлёбывающаяся, была подтянута к борту, ухвачена за одежду и вытащена на палубу. Где, встав на четвереньки, принялась блевать за борт, содрогаясь и выворачиваясь всем телом.
— Ты испугалась.
— Ы-ы-ы…
— Хотя обещала «никогда-никогда».
— Ы-ы-ы.
Раздеваю, вытираю, отношу в каюту, заворачиваю в свою старую рубаху. Она, прижавшись к моему боку, вволю наплакавшись, согревается, затихает. Отлежалась бы, отоспалась, собралась бы с силами… Время уходит.
— Повторим?
— Нет! Нет!
И, вздохнув и всхлипнув:
— Как будет угодно господину.
Стащив с себя и с неё рубахи, вывожу на палубу. Солнышко взошло. Греет. День будет жаркий. Подвожу к борту, показываю, рассказываю, присев на корточки, о блоках. Она внимательно слушает, нагибается. И ойкает, сразу присев: таким вздохом нашей команды «мореплавателей» можно наполнять паруса фрегатов. А взглядами кипятить котлы пароходов.
Сидит рядом, вся красная, слов не слышит.
— Ты снова боишься?
— Нет! Просто… ну… стыдно…
— Тебе стыдно слуг? А собак, птичек, ангелов божьих…?
Она вздыхает, багровеет. И снова встаёт «в наклонку».
— Эй, на руле! Не спать! Дерева валять собрался?!
Рулевой так увлёкся зрелищем, что чуть не загнал яхту в береговой мыс.
— Вот видишь: тебе достаточно просто встать правильно, а я чуть не потерял целый корабль. По пристани прогуляешься — пол-флота на дно пойдёт.
Ещё красная, но уже улыбается. Отвлекаю внимание деталями крепежа рангоута и, когда она уже успокоилась, негромко требую:
— Не поворачивайся. Наш матрос. Сидит на борту. Подойди сзади. Улыбнись. Пни ногой в спину.
— Но… он же свалится в реку!
— Он умеет плавать. Тебе будет полезно посмотреть. В помощь кинешь конец.
— «Конец»? Чего?
— Вон там — бухта… э-э-э моток. Верёвки. Кидай изо всех сил.
— А… а за что? Ну… пнуть?
— За то. Что ты так решила. Княгиня выкинула в реку не понравившегося ей слугу.
— Но… Он же… хороший.
— Он смотрит на тебя. С вожделением. Мне не нравится. Достаточно?
Не понимает. Поняла. Расцвела.
— Тебя… тебе это… ты… заметил?
Вот так, радостно подошла к парню на борту, встала рядом, спросила о причине всплеска посреди реки, и когда тот, совершенно одурев от вида, от близости нагих девичьих ляжек… и всего… ну… между, выше и рядом… перед носом…