Это — альтернативная история. Не сколько об истории, сколько о человеке в ней. Детям — не давать. Лохам, терпилам и конформистам — противопоказано по мед. показаниям. Не рекомендовано: фрустрирующим, верующим, ностальгирующим, эстетствующим, рафиноидным, ксенофобнутым, ретросдвинутым, нацикам и поцикам. Слишком много здесь вбито. Из опыта личного и «попаданского». Местами крутовато сварено. И не все — разжёвано. Предупреждение: Тексты цикла «Зверь лютый» — ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫ. Автор НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ за изменения психо-физических реакций читателей, произошедшие во время и/или в результате прочтения этих текстов.
Авторы: Бирюк В.
девочка. Просто ты её мало знаешь. Маленькая ты была, несмышлёная, когда замуж из родительского дома отдали.
Ростислава снова закрыла глаза. Чтобы не видеть свою родительницу. Хорошо бы — и не слышать. Потом по чуть-чуть начала двигаться. Закинула мне за голову руки. Вцепилась. Прижалась. Спиной, затылком, бёдрами… Всем телом. Это не секс, это страстное желание, попытка найти что-то устойчивое, прочное в рушащемся вокруг мире. Ну-ну, спокойнее. Есть в твоём мире… одна твёрдая прочная штука… у тебя внутри. За неё и держись.
— Смерть Андрея приведёт к войне. Сначала наследников. Потом соседей. Потом — все против всех. Пепелище. Отсюда и до Зубца. От Ресы до Казанки.
Типа «да». Братья и племянники Боголюбского вернутся на Русь в этом году. Младшего, последнего сына Юрия Залесье не признает. Сейчас есть ещё Мстислав и Глеб. Они молоды, славы не имеют.
Уже нет в моей АИ Глеба Рязанского (Калауза). После смерти Боголюбского в РИ он захватит и разграбит Владимир, сожжёт Москву. Но есть другие разные княжата. У Живчика, например, сыновья растут. Города призовут Юрьевичей (братьев Боголюбского), Ростиславичей (племянников, Торцеватых). Могут и Ростиславичей смоленских.
В РИ они несколько лет воевали между собой. Кто помер, кого уморили, кого ослепили…
Ох, и нахлебаются здешние жители. Собственной кровушки в княжью усобицу…
Софья сосредоточилась. Это видно по характерному, из стороны в сторону быстрому движению зрачков. Думает. Придумала:
— Тогда, коли защитить нас ты не хочешь, коли тебе смерды сиволапые милее нас с дочкой, княгинь русских, то остаётся нам, бедным и бездольным, только одно. Бежать нам надо, девочка. Слазь с этого… козла плешивого. Пусть он себе другую дуру ищет.
Наглядное выражение утраты матерью власти на дочкой: Ростишка только чуть дёрнулась. И продолжает своё колебательное движение. Будто ничего серьёзного не прозвучало, будто комар пролетел, а не матушка родненькая велела. И это правильно: она тут делом занимается. А мы просто воздух толчём.
Отрабатываем «выстрел в голову».
— Софья, ты становишься утомительной. К чему ты играешь словами неразумными? Обидеть меня пытаешься? Сказала ты глупость. Куда вам бежать? Твоя родня — в сырой земле… Вниз по Волге с ветерком? — До первого владетеля. Заполучить себе в наложницы жену и дочь Боголюбского — желающих полно. Тот же эмир Булгарский. А то поиграется да назад и выдаст. С заверениями и извинениями. За кое-какие изменения в налогообложении межгосударственной торговли. Дальше? — Саксин, Дербент, Рей… Что там тебя ждёт? В лучшем случае через пару лет будешь чьих-то наложниц подмывать. После их трудовых подвигов. Сама-то ты… уже не молодушка.
Возраст для Софьи — болевая точка. Это для меня женщина в 33 — смак и цимус. Ещё может и хочет, уже умеет и понимает. А здесь… Её приводит в бешенство противоречие между внутренним огнём, темпераментом и общим мнением — старуха. Как у Бальзака: «женщина начинает стареть в 23 года».
Продолжим разбор вариантов. У неё не должно оставаться иллюзии, что есть другие, неизвестные мне выходы.
— Вверх по Волге? Там города Суздальского князя, сразу повяжут и к государю. С ожиданием награды за проявленное служебное рвение. Вверх по Оке? Живчик тебя Андрею вернёт. Проскочишь? К Жиздору в Киев? К Гамзиле в Чернигов? К Благочестнику в Смоленск? Там тебя… да и её тоже… поруб похуже Боголюбовского. Пытать-выпытывать станут во всех подробностях. Потом выдадут Андрею. Чтобы он вас казнил, и тем подтвердил ваши гадости.
Что губами дёргаешь, Софочка? «Велика Россия, а отступать некуда»? Так и бежать-то — тоже некуда!
— В Степь? Ты судьбу Башкордовой Ольги знаешь. Хочешь всю жизнь в юрте провести и помереть в глупой стычке тамошних племён? Та хоть по любви пошла. От неё вся родня отвернулась, знаться не хотела, но хоть мужик был добрый. А тебя… Да и выдадут половцы тебя Андрею. По-родственному. Сама ж говорила: морда поганская.
Ростишка вдруг повернулась ко мне, подняла лицо и, чуть туманным, чуть задыхающимся голосом тихо спросила:
— Но ведь ты нас спасёшь? Ведь ты знаешь как?
Я осторожно провёл пальцем по её губам.
— Да, Росточек. Я знаю.
Она умиротворённо вздохнула, потёрлась спинкой. «Всё будет хорошо. У нас всё получится». Думать
