Это — альтернативная история. Не сколько об истории, сколько о человеке в ней. Детям — не давать. Лохам, терпилам и конформистам — противопоказано по мед. показаниям. Не рекомендовано: фрустрирующим, верующим, ностальгирующим, эстетствующим, рафиноидным, ксенофобнутым, ретросдвинутым, нацикам и поцикам. Слишком много здесь вбито. Из опыта личного и «попаданского». Местами крутовато сварено. И не все — разжёвано. Предупреждение: Тексты цикла «Зверь лютый» — ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫ. Автор НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ за изменения психо-физических реакций читателей, произошедшие во время и/или в результате прочтения этих текстов.
Авторы: Бирюк В.
у соседа то, что им самим нужно. Вещи, скот, людей, землю. А нас, поскольку мы не такие — истребить. Или переделать, «съесть».
Потом это назовут «жизненным пространством германской нации». Которое надо расширять. Очень исконно-посконное германское стремление. Истинно народное. Альтернатива — интенсивное развитие, взамен экстенсивного. Но это же так тяжело!
Между 1100 и 1700 годами население Западной Европы увеличилось втрое. А урожайность почти не изменилась. Количество германских городов с полусотни, в нынешнем столетии, достигнет полутысячи в следующем. Откуда хлебушек?
— Ага. А ты решил… их не пустить. Мы там… тому Генриху… мозги вправим… И грудями встанем… Не подходи — зашибу. Все ихние витязи… как увидят такую крепость… испугаются и разбегутся.
Софочка вполне согрелась. Дышит тяжело, говорит коротко. И насаживается… О-ох… мощно.
— Ваши груди, княгиня, куда эффективнее любой крепости. И — эффектнее. Это я тебе как человек, крепости штурмовавший, честно скажу. Когда крепость берёшь… такого удовольствия… не сравнить.
— Льстец. А по делу?
— По делу… Представь себе… тазик с водой. Вот мы его берём…
— Не лапай.
— И приподнимаем. Вот так. И наклоняем.
— Отпусти! Синяки будут!
— И опускаем.
— О-ох! Ты, хрен собачий…!
— Не собачий. Не так резко. Я имею в виду Германию. Она несколько больше. Один край поднима-а-аем, другой опуска-а-аем. Водичка туда и побежала.
— Ты хочешь, чтобы я «съела» этих… бодричей как немцы?! Навязала нашу веру, наш язык, насадила там наши законы…
— Ну, насадить… поглубже… там умельцы найдутся. А остальное — да. Какое-нибудь королевство ободритов. Или — ободритов и лютичей. Титулы королей для этих народов в империи уже бывали. Сделать там… что-то не немецкое. Оторвать от империи. «Приподнять северный край тазика». Из бодричей, лютичей, сорбов… саксонцев, голштинцев, голландцев… Всех, кого ты сможешь… И всем сделается… хорошо.
— Так не бывает. Чтобы всем. Господин.
О, девочка заскучала. И вздумала учить меня, профессионального оптимизатора и эксперта по сложным системам! Да она даже слова такого — «оптимум» — не знает! В многофакторной модели, при многокритериальной трансформации… Конечно, всем сразу, одновременно, в постели, я сделать «хорошо» не могу. По анатомии. А вот в политике… Объясняю:
— Местным не придётся сильно язык ломать — у нас говоры схожие, законы — похожи. Бодричам уже хорошо. Язычникам или христианам тамошним… сама понимаешь: наша вера — самая правильная. Немцам… Каждый император Германии вынужден ходить с войском в Италию. Они рвутся между «дранг нах остен» и «дранг нах суден». Барбаросса там уже воевал и ещё будет. Дай ему прочный тыл. Закрой ему спину. Помоги в его устремлениях. Вычисти Саксонию от благородных — пусть воюют за императора. Они ему послужат — он их там землями наградит. И хай они там… Простолюдинам-переселенцам — просто счастье сделается. Вместо того, чтобы в сырости и холоде на тощих почвах колоски считать — тепло, солнечно, всё растёт и плодоносит. И наступит на Германию — благорастворение…
— А во Вщиже масоны говорили, что Италия маленькая и там свободных земель нет.
— Умница. Но ведь император может итальянцев и подвинуть. А ещё помириться с сицилийцами и вернуть Тунис. Они бездарно потеряли там свои владения. Всего лет семь назад. Или помочь королям Иберии в изгнании мавров. Или освободить Эдессу. То, что ему не удалось сделать во Втором крестовом походе.
Кроме северо-восточного направления, «дранг нах остен» имеет и юго-восточное: Штирия, Крайна (без «у»), «Королевство мадьяр и хорватов»…
Не, блин, дольше я не потяну! Пора кончать. Во всех смыслах.
— Софья! Освободи Барбароссу! От камня на шее! От бессмысленной и вредной обузы на севере! Дай ему свободу! Дай императору! Давай! Давай!
И мы дали. Друг другу. Массу чувств. Приятных. Весьма.
Она упала мне на грудь. Полежала, восстанавливая дыхание, прислушиваясь к звенящей, после её заключительных воплей, тишине. Осторожно перевалилась в бок. Пошевелив рукой, не открывая глаз, нащупала покрывало:
— Накрой.
Полежала на моей руке, прислушиваясь как с другой стороны ко мне под бок пристраивается Ростислава.
— Бред. Император, герцог… дай… хм… «и тому дала, и тому дала»… А папа? Папе тоже давать?
— Не заморачивайся. С папой будет враждовать Фриц. Через пару месяцев Барбаросса посадит в Риме своего ставленника, потом чума, восстание, Ломбардская лига, императору придётся бежать в чужом платье… Между Папой Александром и Императором
