Герцогиня

Лучше, чем с Цыбой?
— Ну… Но это же нехорошо!
— Софья — умная, яркая, энергичная. Страстная. И в любви и по жизни. Женщина. Как и ты. Разные, но равные. Каждая может заставить другую трепетать. От удовольствия. Или плакать. От счастья или от боли. Вы не одинаковы. Но она — такая же. Не надо иллюзий, не надо обожествлять. Даже родительницу. Она — как ты. Человек, женщина.
— А… а ты?
Не понял. Я — женщина? А, дошло.
— Меня обожествлять?! — Тем более. Я — человек. С кучей проблем, ошибок и недостатков. Просто чуть необычный.
Точно, попандопуло попандопнутое.
— Ага. Чуть. Единственный. Мой.
И засопела.
Вот и хорошо. Объяснять, что их игры с Софочкой вообще не подпадают под запреты «Святой Руси», не пришлось.
Коллекция выбиваемых табу, «стыдов», «страхов», «о чём и подумать не можно» росла. Сокращая множество потенциальных источников эмоций, блокирующих разум, трезвое прагматическое мышление.
Разумность надо воспитывать, не позволяя замазывать её душевностью. И я начал рассказывать ей истории. Из худ. литры. Что вспомнилось близко к теме. Неопределённо-средневековой. Кусочки из «Тысяча и одной ночи», «Золотой осёл», ненаписанные здесь ещё «Декамерон» и «Гептамерон», любовные и плутовские романы аж по 18 век. Где этика, ценности, стереотипы поведения героев похожи на здешние.
Она сидела на постели, завернувшись в одеяло, блестя восторженно глазами. С ней так никто никогда не разговаривал. Только няня когда-то сказки рассказывала. А потом получала домашнее задание:
— Вышелуши суть. Сюжет, повороты, условия. Где события могли пойти иначе? Какой персонаж мог предать или сболтнуть? Если бы три итальянских корабля с текстилем не пришли в Александрию одновременно, что стало бы с героем?
— З-зачем?
— Чтобы видеть возможное развитие ситуаций. Или создавать их.
— Создавать? К-как?
Пересказываю «Укрощение строптивой». Довольно распространённое поведение женщины:

В другой стороны — из удачных вариантов мужской стратегии.
— Что было бы если бы героиня, на начальном этапе, в озлоблении на мужа, завела себе любовника? Которго подговорила бы в финале заключить пари с её мужем на её покорность? Она могла бы разорить супруга и сбежать с любовником.
— Но… ведь это нечестно! Это же сговор!
— Любовная связь тебя не волнует? Изменять мужу — честно, а забрать своё приданое — нет? Думаю, ты столкнёшься с разными понятиями о чести.
Среди прочего я рассказал ей о Фоме Бекете и его предстоящей смерти. Подозреваю, что, если мой «Саксонский проект» выгорит, то разрыв помолвки с Матильдой Генриховной из Анжу, вызовет вражду Плантагенетов. Если сохранить Бекета живым, то у Генриха Короткий Плащ добавится забот, гадить моим женщинам в Саксонии он не сможет.

Набор сюжетов из худ. литры превратился в коллекцию шаблонов для спец. операций в феодальной среде. Можно вспомнить историю Квентина д`Орварда, скотто-франка, обеспечившего Саксонии, в результате сексуально-брачно-политической интриги, стратегический коридор через «Угольный лес» и падение Утрехта.
Множество людей реализуют подобные сюжеты. Обычно — один-два за жизнь. Ростислава была оснащена комплектом из нескольких десятков заготовок. Поддержанные финансовыми, техническими, юридическими, силовыми, человеческими ресурсами, они обеспечивали непривычно высокую, для этого места-времени, эффективность. В достижении их целей.

Время поджимало чрезвычайно. От Волги до Рейна путь не близкий. А ещё будут обязательные задержки. И политические — вон какая хрень в Новгороде заваривается, и физические — уровень воды