Герцогиня

верхняя и нижняя поверхности. Сшиваем по задней кромке и по бокам, спереди оставляем зазор — воздухозаборники, через который набегающий поток воздуха надувает крыло изнутри. Внутри параллельно направлению полёта располагаем вертикальные тканевые перегородки, задающие профиль крыла — нервюры. В полёте набегающий поток воздуха, попадая через воздухозаборники в крыло, создаёт там повышенное давление — крыло становится жёстким и имеет соответствующий профиль.
Нервюры — силовые и промежуточные. К силовым снизу крепим стропы, промежуточные — только для задания профиля крыла. В нервюрах — перепускные отверстия, через которые воздух перетекает из одной секции крыла в другую.
Крыло — из воздухонепроницаемых тканей. У меня — шёлк. Цена…! Пришлось разориться.
Силовые нервюры усиливаем каркасными лентами для лучшего распределения нагрузки со строп. Очень не хватает синтетики: нейлона, дакрона. Ну, что-то типа «рипстоп» мы и из шёлка сделали. Тут особенности самого шёлка: нитка шелкопряда, которая сматывают с кокона, очень тонкая — легко рвётся между пальцами. В ткани идёт скрученная из 2-4-8-12 исходных нитей. Если знаешь, что искать… У нас: 4–8. Кое-где полотно с пропиткой. Типа полужёстких передних частей воздухозаборников, что облегчает наполнение параплана при старте. Стропы — пенька обработанная.
Средневековье, блин! Вместо нормальных 5–7 кг весом получилось 12. Правда, минус шлем, запасной парашют… Класс аппарата не высок: 1:5. С километра высоты можно улететь на пять вёрст в планировании. Тут бы мне версту осилить, через реку перелететь. Сейчас из-за Волги дует ветер. Набегает на обрыв и поднимается вверх. Восходящий динамический поток, «динамик». Бывает ещё «термик» — восходящие потоки воздуха от сильно прогретых участков поверхности. Так работают песчаные пляжи в солнечный полдень. Сейчас ночь — придётся без этого.
Нормально параплан стартует с разбега. С земли, с обрыва. У меня… вышка есть — что ж не приспособить? Основное применение — просто съехать по канату на подцепленном карабине. Через этот аттракцион, в разных модификациях, вся молодёжь проходит. Я уже говорил, что у жителей равнин к высоте отношение… тревожное. Надо отфильтровывать совсем негодных к высотным работам и тренировать остальных.
А вот с парапланом… Пришлось городить консоль и систему подвески аппарата — не дай бог крыло сложится при отрыве. Сколько не прыгаю, а… а страшно.

— Росточек, иди сюда.
— Что?! Опять?!
— Да. Но не так, как всегда. Пояса — пристёгиваем, руками хватай за лямки. Гульфики… нам ни к чему. Теперь запомни: не визжать, не дёргаться. Начнёшь на мне подпрыгивать — разобьёмся. У меня руки заняты вот этими… петлями. Клеванты называются. Держишься за меня сама. Двигаешься осторожно, медленно. И ничего не боишься. Ничего-ничего.
Дай-то бог. Если мы с ней вдвоём нае… мда. Интересно: кто тут кому яркие впечатления всовывает? Останусь живой — всю жизнь этот… прикол вспоминать буду.
Отрабатываю модификацию простого «прямого старта». Проверяю передний ряд строп, воздухозаборники отзываются, укладываю на предплечья с внутренней стороны, отцепляю петли заднего ряда строп.
Выпускающий мастер хромает: этой весной у меня перебились почти все, кого я уговорил попробовать. Сам я… три прыжка было. Задачу «парение в динамических потоках» — отработал. Это такой кайф! Это… круче секса! Пока не начинается посадка. Или, господи пронеси, «заднее заваливание». Сегодня — мой четвёртый прыжок. С грузом — разок прыгал. Но вот с таким…
«Всё когда-то случается первый раз» — международная мудрость. Таки — «да». Важно, чтобы не «два в одном». «Запишите мне два прыжка…» — опять бородатые анекдоты лезут.
Ростислава сидит у меня на животе. Хорошо вцепилась — и руками и ногами. Но… высоковато. Как бы она в панике по мне вверх не полезла. Как кошки иногда пытаются взобраться хозяину на голову. Застёжка наших поясов не пустит. Ни сильно вверх, ни сильно вниз.
— Ну, Росток. Поехали-и-и-и…!
Она ещё пытается сообразить: о чём это, а я уже шагаю с доски. Х-ха…! Мгновения падения и «матрас», он же крыло, он же купол — принимает наш вес.
С кем другой — не рискнул бы. А у Ростиславы нет и двух с половиной пудов веса. Лишь бы… не визжала.
Первые мгновения — всё внимание на полёт. Осторожно разворачиваюсь вдоль берега. Ветер потихоньку поднимает крыло. Мировых рекордов выше трёх километров — мне не надо. Сотню метров над склоном — и хватит. Впрочем, каждый наш полёт «здесь и сейчас» — мировой рекорд. Этого мира. И скоростей сильных нам не надо. Потихоньку, полегоньку. 20–30 км/час. У нас прогулка, а не высший пилотаж…