Герцогиня

Накло и долина речки Нотец. На тридцать лет.
Болеслав был в бешенстве. Но ссоры, оскорблений, измены — нет. А просто прижать вассала он не мог — «норвежский ежик», здоровенные пешие щитоносцы с выставленными копьями, выглядели… негостеприимно. Деньги после разгрома были нужны. Даже нужнее, чем воины. Так ключевые для Поморья точки, которые предыдущий Болеслав (Кривоустый) отвоёвывал несколько лет с немалым трудом, вернулись под власть Гданьска. Временно, конечно.
Софочка серьёзно прижала Сигурда, тот, очень недовольно — не дело обсуждать такое с бабами, но эта — из постели Воеводы, дружна с Кастусем, Ивашко её слушает, да и уйдёт в три дня — не успеет разболтать, рассказал ей то, о чем Самборина, например, и не спрашивала.
О том, что Краков получил четверть денег, возможно получит через год вторую четверть. Всё не получит никогда. А заложенные земли останутся под Гданьском. По закону, по хитро составленному договору, и по сути — там полностью сменена верхушка управления, ляхи заменяются кашубами и норвежцами.
— Вернуть — воевать. Уколется.
И Сигурд кивнул на замковый двор. Где очередное пополнение норвежцев-эмигрантов отрабатывала копейный бой в сомкнутом строю.

Опыт Сигурда был интересен Софье, как опыт управления владением, похожим на западные, германские. Этот приём: взять земли в заклад или в аренду на длительный срок, включая в договор не только право на доходы, но и полностью все «права и привилегии», заменить не только гарнизоны, но целиком элиту, а то и часть населения, включить в соглашение пункты, неочевидным образом исключающие возврат взятого, позднее был ею применён и развит.

Богатые подарки, мои и Елицы, произвели впечатление на тамошних жителей. Манто из хвостов чернобурки, в котором Самборина заявилась в церковь, совершенно поразило жён и дочерей всего можновладства.
Княгиня отдарилась своей наперсницей — Рыксой. И пятком молоденьких служанок. Служанки у княгини — местные боярышни. Что важно, поскольку аристократок во Всеволжске — по пальцем одной руки пересчитать, а для здешних «высших обществ» нужны особи с соответствующей маркировкой.
Про Рыксу, которую я когда-то освобождал от речных шишей, а потом притащил в Тверь, где она начала рожать прямо на городской дороге, я уже…
Она расцвела, пополнела, превратилась в такую… очень смачную женщину. Ума у неё с тех пор не прибавилось, стопоров на языке не появилось, но рожала она хорошо. Эта группа стала зародышем того межнационального женского формирования, которое Софья называла «мои стервы».
Вообще-то, «женские батальоны» в Европе уже известны. Можно вспомнить амазонок Алиеноры Аквитанской, сражавшихся с сарацинами под Дамаском и внёсших свою лепту в провал Второго Крестового похода. Я уже описывал воительницу Матильду Тосканскую, есть чисто женский рыцарский орден.
Софьины выученицы отнюдь не занимались кавалерийскими атаками в сомкнутом строю с обнажённой грудью и саблей, как описывала свои похождения Алиенора. Они много чего натворили в Западной Европе. Не смыкая строй, а наоборот, размыкая и раздвигая. Преимущественно — пояса и ноги. Эта компашка многим особям благородного происхождения и мужеска полу вынесла мозги и разбила сердца. Попутно обеспечивая своих хозяек необходимой информацией, сторонниками и владениями.
Наконец, после некоторых приключений, караван вошёл в устье Одера. Поднялся вверх, перетащился в Шпрее и, мимо двух поселений — Кёлльн и Берлин («медвежье болото») выкатился в Хафель.
Караван попал в войну. В две. Сначала — вялотекущая вечная мелкая войнушка. Между шпревянами князя Яксы из Копаницы и гавелами маркграфа Бранденбургской марки Альбрехта Медведя. Разбитый десять лет назад под Бранденбургом язычник Якса, принял христианство после своего чудесного спасения Христом из вод Хафеля. А вот земли свои отдавать не хочет. И порядок навести не может. Отчего разные бандиты, славяне и немцы, христиане и язычники, имеют возможность резать купцов на волоке между системами Одера и Вислы.
Попытка была. Довольно глупая. Ивашко заорал:
— Бей!
И развалил чудака в маске «священного воина Чернобога». Добрая гурда хорошо помогает против недобрых