Герцогиня

и успешный полководец. Но главным против славян-язычников назначают более старшего и опытного Медведя.
— Подчиняться врагу? Который несколько лет громил Саксонию, носил титул её герцога? Ни за что!
И две крестоносные армии расходятся под прямым углом. Медведь идёт на северо-восток, в Поморье, Лев на северо-запад, к Любеку.
Полевой лагерь — это так здорово! Никаких баб, глупых начальников, нудных советников! Вальдемар Датский — классный парень! Мы победим! С нами бог!
Восторг восемнадцатилетнего юноши. Вырвавшегося из-под присмотра старших.
Увы, старший есть — Никлота Великий. Который заставил крестоносцев уйти не солоно хлебавши.
Конечно, дома церемонии, восхваления, праздничные процессии, восторги дам. Но себе-то… не смог.
Детские комплексы, воспитанные, вбитые суровой бабушкой, не по злобе, а ради спасения приданного дочери, остаются в этом выросшем, начавшем полнеть, теле. В сердцевине души. Нет собственного, яркого военного подвига. Что обязательно для полноценного рыцаря. Нет громкого славного военного успеха. Что обязательно для государя. И Генрих уходит в искусство и строительство. Строит новый Брауншвейг. Со статуей льва. Помирившись с дядей, строит дороги и мосты в Баварии. Уходит из военной области в область прекрасного. Где слова бабушки: трус, слабак, снящиеся ему в кошмарах — не имеют значения.
И тут Софочка…
Похожая на бабушку из самых первых детских воспоминаний. Ещё весёлую, жизнерадостную. Без той постоянной угрюмости, раздражительности, что стала постоянной после смерти отца.
Её хочется любить, заслужить похвалу, как не удавалось в детстве, покаяться, попросить прощения. За неспособность реализовать её мечты. Её хочется выпороть, отомстить за прежние наказания, унижения.
Теперь эти бессмысленные мечты, неопределённые образы, неясные отражения детских комплексов, вдруг обретают возможность реализации. Подобие бабушки можно наказать. Например, в постели. И покаяться, подарив, например, ей замок.
Уже одной этой возможности — реализовать детские мечты — было бы достаточно, чтобы Софья оказалась в постели, в душе, в мыслях герцога. Но она ещё и умна, привлекательна, страстна, неутомима и опытна. Она просто полезна: детали осадных машин, выданные шпионы врагов, планы противников… Она интересна. Удивительными знаниями о никогда невиданной стране, массой восхитительных, изящных вещей. Хотелось бы сделать такие самому. Она богата. Правда, это товары. Чтобы получить хорошую цену надо выждать. Сейчас край разорён, но постепенно… Лишь бы она не ушла.

Разные мужчины ищут в женщинах разное.
Жена-мать. Генрих искал это, пусть и не понимая. Нашёл. Опыт воспитания бабушкой, сильной, доминирующей личностью, впечатался в его душу. Он был склонен к подчинению женщине. Не зря Барбаросса развёл его с первой женой. Но (в РИ) и со второй, Матильдой Генриховной, история повторилась.
Жена-любовница. Тут уж… Софочка «даёт жару». «Каждый раз как последний».
Жена-соратник. Уже! Несколько важных советов, ценная информация о противниках.
Дело за малым: не жена.
— Вечером приходи пораньше. Чтобы мы успели до пира…
— Извини, не смогу. Надо собираться в дорогу. Завтра караван пойдёт дальше. Путь далёк, скоро зима.
— Останься.
— Я должна выдать дочь замуж. Бедняжка страдает, её терзания разрывают мне душу.
— Я запрещаю!
— Это твоя благодарность? Проявление твоей благородной рыцарской души?
— Тысяча чертей! Рога, хвосты и копыта! Я… я не смогу жить без тебя!
— Мне тоже… будет очень горько. Постой! Придумала! Я смогу остаться. Есть способ.
— Какой!? Говори же!
— Возьми мою дочь в жёны. Обвенчайтесь. Тогда мы не пойдём дальше. Я смогу остаться с тобой, с моим… Мы будем встречаться каждый день. И ночь…
— Но… ты предлагаешь, чтобы я… вас обеих.
— Нет! Как можно?! Я жутко ревнива! Запомни: никаких интрижек на стороне! Но ради тебя… один раз. Исполнишь супружеские обязанности, подаришь ей какой-нибудь замок и отошлёшь девочку туда. Вынашивать тебе наследника. Хочется… потетешкать. Твоего сына, моего внука… Глупо. Да?
— Но… венчание… я помолвлен с Матильдой, которая…
— Я знаю. Выбирай. Между женой и женой и тёщей. Знаешь… мне кажется… мы могли бы быть счастливы.
Генрих и Софья рука об руку явились на завтрак. Где Генрих и объявил о своём намерении взять в жёны Ростиславу Андреевну, дочь князя Суздальского Андрея.
Бздынь!
Ё! — сказали ошалевшие сподвижники. Этот же возглас, в саксонском и иных местных вариантах, покатился, постепенно