Это — альтернативная история. Не сколько об истории, сколько о человеке в ней. Детям — не давать. Лохам, терпилам и конформистам — противопоказано по мед. показаниям. Не рекомендовано: фрустрирующим, верующим, ностальгирующим, эстетствующим, рафиноидным, ксенофобнутым, ретросдвинутым, нацикам и поцикам. Слишком много здесь вбито. Из опыта личного и «попаданского». Местами крутовато сварено. И не все — разжёвано. Предупреждение: Тексты цикла «Зверь лютый» — ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫ. Автор НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ за изменения психо-физических реакций читателей, произошедшие во время и/или в результате прочтения этих текстов.
Авторы: Бирюк В.
О хозяине, принадлежащей ему… вещи. Полностью принадлежащей.
«-Однако. Он не один тут, кто… восстановился. — отметила про себя женщина. — Но… слишком много пыхтения сразу и слишком много возни потом. Надо было подставить ему и другую туфлю».
Женщина «сняла» голос и образ, опустилась на пятки, расслабленно положив руки на колени, опустила голову.
— Всё это может быть. Если Николай Вартиславович окажется достойным. Достойным своего великого деда Никлоты, своего храброго отца Вартислава. Или — не быть. Выбирать будущее — тебе. И делать — тебе. Я — могу помочь. Советами, людьми, деньгами… чуть-чуть. У тебя нет ничего. Кроме имени. Кроме имён твоего отца и деда. Люди там, за Лабойихпомнят. Решился?
— Да! Чтобы овладеть тобой всеми приятными мне способами… Можно рискнуть. К чему мне жизнь, если в ней нет…
— Сделай. Себя. Своё имя. Громче, чем имена отца и деда. Когда Никлотой Великим будут звать тебя, ты — получишь. Но до тех пор — я твоя «прекрасная дама». Госпожа. А ты — мой верный и покорный раб. И это — тоже тайна. Не выдай, не проболтайся. Иначе — смерть. Обоим.
— «Не клянитесь. И пусть ваше да будет — да». Я — не клянусь. Я — говорю. Да.
«-Ого. А мальчик способен учиться, — удивилась женщина. И проявлять твёрдость. Это хорошо?».
— Тогда пойдём. Ночи коротки и было бы глупо попасться на глаза слугам сейчас. Когда мы… столько пережили.
Юноша был освобождён от наручников. Его немедленная попытка хотя бы потрогать губами, а лучше — руками, будущую «покорную прекрасную пленницу», была прервана шлепками и шипением:
— Ты что, забыл своё «да»?! Сперва — стань. Никлотой Великим.
Прихватив немногочисленное имущество, оглядев, напоследок, древний тронный зал, парочка закутавшисьв плащи, тихонько скользила по тёмным переходам замка. Недалеко, в поре десятков шагов, был проход на лестницу вниз, к комнатам князя Николая. Покои же герцогини располагались на этом же этаже, в ответвлении коридора чуть назад и влево.
Юноша уже достаточно оправился для того чтобы потребовать у «прекрасный донны» прощальный поцелуй. Он был убедителен: возможно, это вообще последний поцелуй перед смертью, предприятие-то рискованное. Весьма.
Женщина смилостивилась и позволила. Один. Самый последний. «Сорвать с уст госпожи прекрасной, один, лишь мимолётный, поцелуй». Негромко, но прочувственно, произнесла:
Увы, «мимолётно» не получилось. И — не один. Юноша, явно, сбился со счёта. Оторваться от него было не так-то просто: несмотря на возраст, он уже обладал немалой силой, а останавливать его жёстко женщина не хотела. Рассуждения типа:
— У меня же губы опухнут!
заставили юношу сдвинуться ниже. Напоминание о возможных пятнах на шее — ещё ниже. Как-то внезапно женщина обнаружила, что пояс её плаща развязан, плащ распахнулся, а жаркие ищущие губы будущего короля ободритов уже нашли её сосок.
Не-император, и даже, пока не-король, был, однако, счастлив. А его «пунцовый рот» ничего не сулил, ибо был занят. Он сосал, теребил и уже начал покусывать крупную коричневую горошину, ещё не остывшего от предыдущего блаженства и отзывчиво твердеющего на языке, соска «Прекрасной Дамы».
Женщина попыталась вырваться. Но безуспешно. Из-за разности в росте, ей пришлось сильно откинуться назад. Юноша куртуазно поддерживал даму под спинку. Оставалось
