Герцогиня

юноша — … то, что он хочет слышать: сила любви к нему столь велика, что его «прекраснаядонна» боится не совладать со своим чувством.
Ушёл. Теперь и мне… в постель. Сначала — встать.
Как больно! В бёдрах, ягодицах, пояснице… Мальчик принял слезу на свой счёт? — Очень хорошо. Пусть он унесёт это воспоминание с собой. В дальнюю дорогу, в смертельно опасный путь. А сама — в свою дорогу. Полную огня. Адского огня сжигающего тело. От битых о камень пяток, выворачиваемой лодыжки, саднящих коленей… до раскалённой спицы в затылке. Тридцать шагов. До двери зала, до двери покоев, до постели. Шагов, которых надо сделать самой. Держа спину, голову, лицо… Шаг — вспышка, два — пламя, три — пожар…
Кричать — нельзя. Здесь. В спальне — будет можно. Немного постонать, прикусить распухшие губы, чуть слышно повыть. Пока же… Шагай, герцогиня. И запрети своим слезам течь.
«Всё проходит» — сказал Соломон. Он не сказал «все». Ты — прошла. Свою дорогу. И упала. Без сил. Грудью на кровать, коленями на пол. Если бы сейчас какой-нибудь очередной мастодонт… или таран… или рачья клешня… даже и не заметила бы.
— Пресвятая Богородица! Сжалься! Помоги! Пережить…
Полчаса потока мучений: раздевания, омывания, смены повязок. Пылающее уже лихорадочным жаром обнажённое тело под тонкой простынёй.
— Ты же хотела спать нагой? Ну вот. Полностью. Если не считать повязок.
В нарастающем горячечном тумане вдруг паника: мужской грубый злой голос в прихожей. Ужас:
— Он! Тот! Вчерашний! Сейчас! Снова! Здесь! Меня! Беспомощную, бессильную. Больную, слабую…
Но, если вслушаться, слышан голос служанки. Неприветливый, но не панический. А если та в сговоре? Если вот сейчас приведёт сюда и…
Скрип двери, шелест подола:
— Госпожа? Вы не спите? Тот гонец… он привёз и второе письмо. Лично в руки вашей милости.
Письмо?! Какое письмо?! Зачем письмо?! О Боже… Я же — герцогиня, мне — пишут.
— Зови. Нет! Я в таком… Принеси пакет.
Взгляд на внешний конверт. Печати целы. Внутри — второй конверт. Тоже — целые печати и коротко «лично в руки». Служанка уносит порванные конверты. Читать — сама. Значит — и держать сама. Замотанные полотном, опухшие после связывания, запястья с мазями. Битые ополлокти…Как же он меня… в коленно-локтевой…Каждый «бросок мастодонта» — синяк на локтях. Расплывающиеся от слёз буквы, бессмысленные слова, не складывающиеся в фразы, ускользающий смысл…
Вдруг острое осознание:
— Это — война.
Три соседа-магната, давно уже люто завидующие успехам Генриха Льва в деле покорения полабских славян, надумалинесколько проучить «превысившего границы допустимого» герцога — нельзя становиться таким богатым. «Иисус велел делиться». Высокородные владетели решили немножко пощипать жирненького соседа. Дождались отъезда герцога и множества его вассалов и союзников в «Святую Земли», и, пока на хозяйстве баба глупая, самое время порешать вопросы. А там… из паломничеств не все возвращаются. Ежели бог даст, то и возражать некому будет.
Они нападут этим летом. Цель — любимый Генрихом, богатый Брауншвейг. Информация — достоверная, источник — капризный, но проверенный. Ему пришлось заплатить многим, не только деньгами.
Надо ехать в Брауншвейг. Готовиться к осаде. Собирать войска. Поднимать ополчение. Война начинается задолго до первого боя. И — всегда не вовремя. Для защищающегося.
— Надо ехать. В седле?!.. У-у-у…
Под надкроватный балдахин всовывается встревоженное лицо служанки:
— Госпоже плохо?! Что-нибудь болит?
Дура! У меня болит всё!
— Дай гонцу денег и поблагодари от моего имени. Передай мажордому, что завтра утром мы едем в Брауншвейг.
— Э… Но… Нет! Госпожа, вы не можете ехать в седле! Да и в возке по здешним дорогам… Это вас убьёт!
«Убьёт»… как интересно… и мои муки закончатся… дальше — ангелы небесные…ябуду лежать в гробу… в белых цветах… под крышкой… как ночью… б-р-р.
— Ты слышала как на Руси возят покойников? На конях.
— Верхом?! Скачущие мертвецы?! Господи Иисусе! Силы господни!
— Не ной. Делай. Гонец. Мажордом. Мне что-нибудь… прикрыться. Давай-давай.
Едва сдерживаемое раздражение в голосе. На глупость слуг, на идиотские вопросы придворных о причинах нездоровья.
Мне порвали врата наслаждений. С обеих сторон. Хотите осмотреть разрушения?
Несдерживаемые слёзы. После разговора со слугами. Во время очередной перемены повязок. При неудачной попытке исполнить естественные потребности. До обморока, до потери сознания от болевого шока. Слабость. До непрерывной неуправляемой мелкой дрожи мышц. В руках, в ногах, внутри… Вторая попытка. Успешно. От таких