Герцогиня

«Саксонии и герцогини».
Двое юных людей провели майскую ночь в тронном зале Оттона Первого. И в крае вспыхнула война. Сначала в Велиграде.
Корвин, сын оправившего в паломничество вместе с герцогомкнязяТщебыслова, поехал в монастырь, где похоронена его мать, дочьВолинскогокнязяизПоморья, княгиня ободритов, хитроумная Воислава. Годовщина смерти — сын обязан посетить могилу матушки.
Во время богослужения в храмвдруг явилсяНиклота с небольшой свитой. И — с мечами: обычно мечи оставляют при входе. Между кузенами случилась ссора. Перешедшая в резню. Сам юный князь, два епископа, местный и Шверинский, приехавший на церемонию поминания, множество вельмож Тщебыслова, монахи-бенедектинцы… были убиты. Слуги прибывших в монастырь придворных были во дворе храмавырезанытолпой ворвавшихся мятежников.
У князя Николая не было ничего. Кроме имён его отца и деда да шести парней из людей герцогини. Которые перебили его охрану по дороге от «прекрасной донны», сопроводили его через Эльбу и обеспечили минимальную безопасность при первых встречах с возможными сторонниками. Ещё помогли прирезать двоюродного брата.
Монастырь ещё догорал, когда в Велиграде начались беспорядки. Нечто подобное случилось в РИ через шесть лет — после смерти Тщебыслова на турнире в Люнебурге. Сейчас… не было ещё взрослого привычного наследника, не вполне устоялась система управления, живы были многие сподвижники Никлоты Великого и Вартислава, а многие противники ещё не появились.
Князь Николай въехал в Велиград под восторженные крики толпы и душераздирающие вопли убиваемых. Мятежники выпустили из темниц множество людей, которым новые порядки, устанавливаемые на землях ободритов под влиянием герцога Генриха и посредством князя Тщебыслова, были… неприятны.
Никлоте Молодому, как его стали называть, сразу стало понятно, что остановить эту прежде битую, унижаемую, ограбляемую, а ныне озлобленную, пьяную от крови толпу — невозможно.
Отказаться от призрачной короны короля ободритов? От своих желаний? От мести? От… «прекрасной донны», мечтающей стать его «покорной пленницей»? Ему?! Внуку и сыну великих?!
Тогда — возглавить.
История, начавшаяся как юношеские мечты о восстановлении справедливости, об отмщении за отца, за собственные страхи и унижения, приправленная обычным для этого возраста и происхождения тщеславием, вскипевшая на огне гиперсексуальности, разбуженной и направленной «прекрасной донной», перешла из разряда личных в разряд общественных.
«Она — не дала. Но — даст». И народы сошлись в кровавой схватке.
Семейный конфликт в кругу двоюродных братьев, внуков Никлоты Великого, перешёл в войну династическую. И немедленно дальше — в народную, священную…
«Народная» в смысле: геноцид. Местные — племена славян союза бодричей, принялись резать пришлых, преимущественно немцев. С небольшой примесью фламандцев, голландцев и датчан.
«Священная» в смысле: религиозная. Язычники, поклонники разных культов — Святовита, Чернобога и Белобога, Триглава и Радигаста, Яровита и Прове… прибивали распятыми к воротам, сжигали заживо, разбивали молотами головы… христианам. И резали друг друга.
Немцы и онемечившаяся за столетия после Карла Великого часть славянской элиты, попала под удар войны народной. Немцы и окатоличествовшаяся часть местной элиты — под удар войны «священной». Почти вся местная элита была такой. И в крае пошла третья война — социальная. Бедные резали богатых.
У Николая Вартиславовича не было выбора. С того момента, когда он пришёл на ночное свидание, осмелился насытить свой взгляд наготой своей госпожи, прикоснуться к телу «прекрасной донны» хотя бы губами… он уже не мог остановиться. «Отыграть назад» — потерять. Однозначно — самоуважение. Наверняка — свободу. Очень возможно — голову.
«Зачем мне жизнь, в которой нет…» — чести, свободы, головы, «донны».
Каждый его шаг — побег, убийства в монастыре, мятеж в Велиграде… — предопределяли всё большую вражду с властями. Светской и церковной. И он, просто для того чтобы спасти себя, должен был бежать вперёд, погружая родной края в пучину мятежа, раздора, крови…
Никлота был провозглашён «народным» князем. И принялся «приводить народ к единению». «Ободриты — форева!». Уничтожая новых баронов, прежних князьков и выдвинувшихся непослушных лидеров повстанцев.
«Мятеж не может кончиться удачей» — полтораста тысяч жителей этих земель, славян-язычников или вдруг причисливших себя к таковым, не могли противостоять шестимиллионной Германии. Не говоря уже об отсталости в хозяйственном, организационном, военном… отношениях. Их было в разы меньше