Герцогиня

Вердикт — положительный. Пора брать инициативу в свои руки.

«Подняв руки, под взором трех пар голодных змеиных глаз, медленно расстегнула платье, позволив ему соскользнуть на пол и улечься у ног синей лужицей. Переступила, оставшись только в черных кружевных шортиках. Тряхнула головой, давая свободу непослушным локонам, пепельным водопадом, укрывшим мне плечи. Словно невзначай, провела ладонью по груди, сжав пальцами чувствительный сосок. Немного с ним поиграла…
…рассвет я встретила в объятьях не одного или двух, а всех трех ньеров… Теперь все тело болит и вздрагивает от малейшего прикосновения… это не помешало мне довольно потянуться, и ответить на поцелуй… ласково шепнув каждому из мужчин, что я безмерно счастлива, «спасибо за такой подарок — люблю…»
…с кем из них я буду спать и кого по ночам греть, это уже нааганиты разберутся сами…».

Это то, чем пугает Маринку «молодая вдова Анна Ивановна»: «будешь псов за собой водить»?
В былине Марина Игнатьевна имеет дело с облегчённым, по сравнению с нашей соотечественницей космической эпохи, вариантом. Её «Змей Горыныч» всего-навсего трусоватый «трёхглавый одночлен». Как же далеко ушёл прогресс! В части женских фантазий.

«— Действительно соскучилась? — Мужские губы расплылись в усмешке…
— Сейчас покажу… — …начала медленно развязывать поясок на своем халатике… позволила одежде упасть на пол… в призывной ласке провела ладонями по изгибам своего тела. Дошла до груди… приподняла тяжелые полушария и слегка их сжав, перекатила между пальцами чувствительные горошины сосков… Завела руки за голову. Распустила волосы и, тряхнув влажными волнистыми локонами змейками обвившими мое обнаженное тело, медленно приблизилась к застывшему, с раздувающимися ноздрями и почти уже черными глазами мужчине… меня завело: между ног все увлажнилось, живот заныл, а вишенки сосков превратились в болезненные комочки нервов…
Я сама прижалась к напряженному мужскому телу… Сама без стеснения заскользила ладонями по рельефной мускулистой груди, словно заново с нею знакомясь: потерлась о нее щекой, провела языком по упругой оливково-золотистой коже… Вобрала в рот горошину плоского соска и, немного ее пососав, довольно ощутимо прикусила… возбужденное тяжелое мужское дыхание и рокот низкого шипящего голоса…
Трясущимися руками расстегнула пояс мужских брюк, выпуская на волю давно заждавшегося зверя… Большой, толстый, с капелькой смазки на вздувшейся головке, шелковистый и не совсем гладкий… Провела подушечками пальцев по упругому стволу, специально задевая физиологические выпуклости, зная, что у нааганитов это дополнительная эрогенная зона…
Поняв, что ньер хочет, я опустилась перед ним на колени… Я ласкала его языком, обхватывала губами, помогала себе пальчиками, потому что физически не могла полностью вобрать этого «монстра» в себя, облизывала и посасывала… Скользила и снова посасывала, стараясь насадиться ртом как можно глубже. Мне так хотелось подарить своему лорду наслаждение. А еще мне нравилось чувствовать дрожь его сильного тела, слышать звериное порыкивание от удовольствия и ощущать под губами чувственный отклик напряженного мужского органа…
Раздвинув коленом мне ноги и убедившись пальцами, что я давно готова его принять, Дэй одним плавным движением заполнил мою пустоту.
Змеиное шипение и мой вскрик от острой волны наслаждения с легкой капелькой боли, усилившей чувственность, слились воедино…
— Дэй…Дэй… — простонала я, чувствуя жадные мужские губы и влажный, слегка шершавый, змеиный язык с раздвоенным кончиком на своей груди, а еще сильные руки, ласкающие мое вздрагивающее тело; размашистые мощные движения, заставляющие стонать и кусать губы. Слишком уж… это было сладко… первую волну оргазма… его имя… вторую… — Дэ-э-эй!!!».