Герцогиня

— У тебя так бывало?
— Нет. П-первый раз.
Факеншит! Восемь лет супружества, восемь лет жизни… Коню под хвост. Или ещё какой скотине. Хотя… она ещё молода, есть время исправить. А вот когда за сорок лет брака один раз… Это лучше или хуже?
— Престол господний видела? Свет лика Всевышнего не ослепил? Ангелы с архангелами в ризах сверкающих…? Не? Придётся повторить. Хочешь?
— Да. Но… Я… умру.
«Женский оргазм — маленькая смерть». Но — маленькая же!
Пульс у неё, и правда… А давление и померить нечем. Сщас как её трахнет…
Нет-нет! Я про инсульт с инфарктом. А вы про что подумали?
Довелось как-то, в первой жизни, снимать мужика с его любовницы. Когда ему там инсульт повстречался. А потом объясняться с его женой. Не понравилось. По счастью для всех, инсультированный в три дня помер. А тут, если что, что делать с обинсультенной княгиней?
— Как умру — отцу-матери передай. Что прощения просила.
— За что?
— За всё. За мысли злые, без почитания должного, что бывали. Что с тезоименствоми последний год не поздравила: муж болел. А наипаче, что… согрешила. Нынче. С тобой. С превеликой радостью. С такой… что и помирать не страшно.
Ё! Так она всерьёз собралась…!
— И ещё согрешишь. Не единожды. Но не сразу. Отдохни. Спи-засыпай.
«Сон — не водка, организм лишнего не примет» — лично неоднократно проверенная народная мудрость.
Я сдёрнул с престола шелковые индитию со срачицей, из-за которых я сегодня чуть не навернулся. Тряпки — в стирку. Нифонт так и говорит:

«Можно ли, спросил, стирать плат с престола? Прямо он ответил, что следует стирать, кроме одного антиминса, который стирать не следует».

Это то, что у меня в руках…? — Не. Антиминс — он с костями. С зашитыми мощами православного мученика. А у меня мощей и на стационарные алтари не хватает.
Девушка угрелась у меня на руках. Посапывала, иногда всхлипывала. Позвал Цыбу, аккуратно завернул Ростиславу в халат, отнёс в её опочиваленку. Спит. Улыбается чему-то.
О-ох, Ростя-Ростислава. Завтра будет день. Порадует ли он тебя?

Неделю назад, после «баньки с девками» и незамедлительных репрессий участников мероприятия, когда «тётушка» Софочка Кучковна — бывшая супруга князя Суздальского Андрея Юрьевича, прозываемого Боголюбским, и дочь её Ростислава Андреевна — вдова Святослава Владимировича, князя Вщижского, прозываемого Магогом, попали в мой застенок, в МКС, я оказался поставлен перед необходимостью убить. Этих обеих дам.
Случайный, но от этого не менее нелигитимный секс с дочерью князя Андрея, гарантировал мне немедленную смерть. Недоношение о пребывании его «бывшей» в числе живых, шло весомым привеском. К моей тяжкой, заслуживающей исключительной меры, вине.
Положим, казнить меня не так просто. Но «мужик что бык: втемяшется в башку какая блажь…» — вполне про князя Андрея. Он будет искать моей смерти, я отбиваться… вытопчем, выжжем всё Залесье… и прочие сопредельные, сопричастные и под руку попавшие… территории.
Кровищи бу-у-дет…! — Не хочу.
Вывод? — Сдохнуть обеих потихоньку.
Я уж начал, было, придумывать и выстраивать план операции. Но тут у Ростиславы проявились личные свойства. «Доска с глазами» начала «обретать душу». Личность. Мне интересную.
Два удара: смерть мужа, с последующими обидами, и встреча с внезапно оказавшейся живой уже оплаканной и отпетой матушкой, с выяснением убийственных подробностей происхождения, потрясли душу юной вдовы. Она, будучи выбитой из обычной прежней жизненной колеи, не успела найти новую. Утратила цели и рамки. Была готова к смерти. «Всё равно», «что воля, что неволя», «жизнь томит, как путь без цели».
В этот момент она попала мне в руки, «в лапы Зверя Лютого». И, следуя привычной ей «выученной беспомощности», увидела во мне своего нового покровителя, защитника, хозяина. Потому, что я не мучил её. Конечно, попользовался не спросясь. Но — по-дружески.
Приняв решение, она ему следовала. Чётко, последовательно. Демонстрируя уровень психологической устойчивости, нечастый в людях. Будь то мои оскорбления в духе «бублика» с начинкой из чертовщины, презрительное отношение к её матери или принудительный стриптиз перед толпой звереющих недохомнутых сапиенсом самцов. Оказавшись под мощным эмоциональном давлением, она, защищаемая, по сути, лишь своей верой в меня, не впала в панику, истерику, беспамятство… Не свихнулась, наконец.