Это — альтернативная история. Не сколько об истории, сколько о человеке в ней. Детям — не давать. Лохам, терпилам и конформистам — противопоказано по мед. показаниям. Не рекомендовано: фрустрирующим, верующим, ностальгирующим, эстетствующим, рафиноидным, ксенофобнутым, ретросдвинутым, нацикам и поцикам. Слишком много здесь вбито. Из опыта личного и «попаданского». Местами крутовато сварено. И не все — разжёвано. Предупреждение: Тексты цикла «Зверь лютый» — ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫ. Автор НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ за изменения психо-физических реакций читателей, произошедшие во время и/или в результате прочтения этих текстов.
Авторы: Бирюк В.
Ну, типа. Не война. Но с Боголюбским постоянно как… нет, даже не в конной атаке, когда съезжаются и уже клинки поднимают. Уже сама рубка. Когда проспал не секунду — дольку её малую, чуть не домахнул, не довернул… чуть-чуть. И — всё. И все планы-мысли на завтра, на потом… «дальше — тишина».
Адреналин бурлил, было весело, я радостно улыбался всем встречным достопримечательностям.
О! А об эту притолоку я уже головой бился. Здравствуй старая знакомая.
Факеншит! До чего меня эта «Святая Русь» довела! Семь лет назад, выезжая из Луги от закапризничавшей вдруг любовницы, я, конечно, придавил. Но и представить себе не мог, чтобы я — жуир, бонвиван и балагур! — буду осознанно подставлять свою голову — свою! единственную! — под топор довольно больного, постоянно взбешённого, между нами говоря — чуток сдвинувшегося, средневекового мужика. Буду сам(!) его провоцировать. Хамить, наглеть и подъелдыкивать. Постоянно оценивая степень риска. По каким-то… мало представительным проявлениям. Типа диаметра раздувания ноздрей… Скажи мне кто-нибудь такое семь лет назад — поулыбался бы вежливо и топ-топ подальше. Где можно покрутить пальцем у виска.
И ради чего?! Ради каких-то прожектов по поводу кое-как причесать давно сдохшее средневековье? Я ему просто высказался, а он… возбудился и срубит мне голову?! Да пошли они все! Семь лет назад я таких психов издалека примечал и совершенно инстинктивно сваливал. Далеко и быстро. А здесь… сам под топор… и польку-бабочку выплясывать.
Ох же ты, «Русь Святая», как же ты меня… подраздела. Все мягкие покровы-кожицы ободрала. Всякую интеллигентность с воспитанностью и приличностью. Я же был приличным человеком! Семь лет тому. А теперь… псих-суицидник. И сам умру, и других убью. Без особых переживаний. Как мясник-раздельщик на скотобойне со стажем.
«Бытие определят сознание» — кто сказал? Маркс? — Карл! Ну ты клёвый чувак! Режешь правду. Вместе с маткой.
Забавно. Круто меня святорусская жизнь наизнанку вывернула. «А оттуда вылезло что-то непонятное. То ли змей зелёный, а то ли»… «Зверь Лютый». В смысле — человек. Хомнутый чем-то. Может, и сапиенсом.
Маноха внимательно выслушал шёпот сопровождающего. Внимательно осмотрел меня. Подумал. И позвал пить чай. Из самовара — я же сам ему присылал! Дальше почти по Утёсову:
Пока подручные выметали подобранную мне камеру, набивали свежим сеном чистый тюфяк, мы, с главным палачом Суздальского княжества, баловались плюшками и толковали о житье-бытье. Маноха жаловался:
— Всем хороша твоя огненная машинка. Да вот кремешок стёрся. Надоть бы заменить.
— Так в лавку сходи.
— Хаживал. Говорят нету. Не завезли-де.
— Скажи Лазарю, чтобы запросил из Всеволжска.
— Да говорил. Он кивает, обещается, а толку нет. Забыл, верно. Ты уж озаботься. А то привык я к этому… щелкунчику.
Факеншит! Самый известный палач домонгольской Руси! А его мелочью такой уважить не могут! Выйду — надеру уши. И фактору, и Лазарю.
Если выйду.
Интересно, а мой Ноготок тоже чаи с контингентом гоняет? Самовар-то у него точно есть. Вернусь — поинтересуюсь.
Если вернусь.
Адреналин схлынул, «остроумие на лестнице» ещё не начало грызть. Я начал зевать, и Маноха отправил меня спать.
После Киева и Саввушки я долго не мог спать под землёй. Застенки, погреба, порубы и зарубы вызывали… неприятные воспоминания. Но тут… Устал. Кафтаном накрылся и придавил. Тюфяк ухом.
