Герцогиня

мужчина вынесет.
Мог не заплатить и не вернуть. И получить войну. Такое — явно враждебное действие. Все предшествующие договорённости им отменяются.
Всеволжск в эмирате большой военной силой не считают. Но есть второй гарант — Боголюбский. Который, естественно, «впишется». А что у него вот-вот начнутся проблемы на севере… Это надо предвидеть. Новгород от Биляра далеко — не разглядеть.
Мог заплатить землями. Сувашией, Удмуртией, Буртасией. Но мне оно не надо. Моё нынешнее вхождение в Мордовию и Северо-Двинский бассейн лишило меня резервов: нет людей, которые предлагаемые территории готовы обустраивать и осваивать.
Взял деньгами. И теперь, с невыразимой грустью и искренним сочувствием, наблюдаю за делами соседа.
Там нынче недоимки взыскивают. Жестоко. Казнокрадам головы рубят. С конфискацией. Местных аристократов прижимают. Болезненно. Неплательщиков из податных бьют палками, продают в рабство. Конечно, мусульманин не может быть рабом у другого мусульманина. Но есть же евреи, армяне. А потом кто-нибудь, сильно благочестивый, сделает доброе дело — выкупит единоверца. Что и пополнит, в конечном счёте, казну правовернейшего и блистательнейшего.
Прогресс, господа! Прямо-таки — шествует по планете. Скоро, поди, и взятки брать перестанут. Ибо — нечем.
И что характерно: сами деньги отдали и сами же к моим — с предыханием. Правда, торг другими товарами почти остановился: «сумы» уехали, один бартер остался. Эмир, может, и перешёл бы на мои «рябиновки», но муллы возмутились: нашли на бумажках изображения зверушек и возопили: харам! Некошерно!
Не отрицаю. И Коран им в руки.
Под это дело Николай там последние Пердуновские короба с прясленями втюхал. Хорошо пошли, втрое. А жо поделаешь? Монеты — нет, кускового серебра — нет, белкой да куницей платить, как в Новгороде — городские булгары разучились. Ищут деньго-заменители.
В Саксине — чуть иначе. Там свой, местный рынок — с гулькин нос. Там рынок региональный, транзитный. Их, конечно, с тысячи зеркальц карманных тряхнуло. Но тут же нового серебра из-за Каспия привезли. Ещё там прежде много платили слитками меди и, особенно, олова. Теперь… не платят. А иначе на чём бы я листовое стекло делал?
Попаданец — всегда терминатор. Разрушитель. Просто фактом своего существования. Например: мы не занимаемся всерьёз бронзой. Но кварталы бронзовиков (мастеров по изготовлению бронзовых изделий) и в Саксине, и в Биляре — хиреют. Сырьё подорожало, а изделия подешевели — масса других цацок появилось на рынке: стекло, хрусталь, янтарь…
Если эта девочка станет герцогиней Саксонской… а её матушка вывернет зятю мозги наизнанку в правильном направлении… Шестимиллионная Германия… тысяч десять зеркальц. Четырнадцатимиллионная Франция — тысяч тридцать. Там места побогаче. Италия, Испания миллионов по шесть. И ведь это только по одному моему товару. И только по одному, западному — направлению.

Что-то я снова про деньги. Интересно, конечно. Но у меня тут голая девушка перед зеркалом стоит. Это интереснее: денег в мире много. А Ростислава Андреевна — одна. Вся из себя такая… обнажённо-взволнованная.
Сначала она не поняла. Не узнала себя.
Закономерно. Она никогда себя так не видывала. Зеркала такого размера, хоть бы и металлические… нет, на «Святой Руси» отсутствуют. Поменьше есть. Или в лужу смотрись.
Потом пошевелила пальчиками, осторожно, не отрывая взгляда, повернула голову влево-вправо. Нечто знакомое, не дикарка какая из лесу. Просто отражение очень непривычного размера и качества.
Потом до неё дошло — что именно она видит. Взвыла и бросилась. Куда-то.
«Молчи, свет-зеркальце! Сама всё вижу».
Еле поймал за ошейник. Вопит, плачет, рвётся.
Факеншит! Царапаться пытается! Встряхнул, приподнял на руке — начала задыхаться, багровеет.
Убиться-застрелиться-повесится! Неделю назад она голая перед сорока мужиками стояла. Которые к ней как звери дикие рвались. Решётки грызли, дерьмом кидались. Да, испугалась, дёргалась. Но не до такой же степени!
Разница? — Там она себя со стороны не видела.
— Ты — чья?
— Гхр-р…
— Так с чего же ты дёргаешься?
Чуть отпустил, подождал, дал продышаться.
Как-то Цыба на Ростю нехорошо смотрит. Зло. Учуяла в подопечной аристократку? Подобную той «злой разлучнице», которая её у Лазаря в постели и в доме заменила? Заметила мой взгляд и сразу ушла в свою обычную «потусторонность».
— Я ж говорю: ни ума, ни вежества. Дура. Зеркала испугалась.
Характеристика дана Ростиславе. А вот оттенок презрительности относится к обоим. «Воеводу