Герцогиня

на мокрощёлке заклинило. А господин-то у нас… того. Дурень озабоченный. Такого можно и… не послушать».

«Зверь Лютый» — перестал «являться мудрости примером»?
Увы, красавица, суждения, основанные на общих закономерностях, в моём случае применимы… ограничено. Фора в восемь с половиной веков даёт множество мыслей. Не только «до», но и дальше. И «бросать мыслить», хоть чем — мне не свойственно.
Цыба… врёт. Ростя не зеркала испугалась, а себя в нём. Себя нынешней, непривычной.
Социальные отношения выражаются в отношениях личных. «Ничего личного, только бизнес» — не у нас. Если Цыба начнёт Ростиславу гнобить по теме: «из блягородных…», то угробит. А других учителей в части женских подробностей жизни… Здешний мир — мужской. У меня и вовсе — от казармы на пол-шага.
— Дура, говоришь? Будем учить. Личным примером. Раздевайся.
Какое самообладание! Практически никаких эмоций. Кроме играемых.
— Смотри, Ростишка, внимательно. Как раздевается опытная соблазняющая женщина. Как встаёт, смотрит, двигается. Бровку вздёрнула, плечиком повела. Улыбку запомни — после перед зеркалом отработаешь.
— З-зачем? Зачем… мне это?
— Ты не забыла — кто ты? Дырка с ободком. Бублик похоти. Вместилище бесов, сосуд с мерзостью.
— Н-но… но я, господин…
— Ты — это ты. Имея свойство — используй себе на счастье. Твоё счастье — вызвать мою радость. Разными способами. Например, соблазнить кого-нибудь, на кого я укажу.
Во, сейчас опять плакать начнёт.
«Повторение — мать учения». Прежде чем материться, лучше повторить.
— Ты — рабыня. Орудие говорящее. Моё. Всё. Душой, умом и телом. Ты должна стать инструментом. Полезным. Гибким, твёрдым, точным, острым… Лучшим. Для этого — выучиться. Ты не редкостная портниха-ткачиха-повариха. Ты не умеешь варить стекло, учить детей, лечить людей и животных. У тебя есть только один редкий талант, ты — отрыжка похоти. И руки твои — силки диавола. Научись применять эту ловчую снасть, данную тебе господом. Ибо ничего не делается без его, Божьего, попущения. Есть дар божий — используй. А я помогу, научу. Для начала — отучу бояться. Стыдится, стесняться. Делай что должно, и пусть остальные утрутся соплями, умоются слезами и захлебнутся слюнями. И радуются. Что не пришлось захлёбываться дерьмом и кровью. Пока.
Даже плакать забыла. Я что-то новое проповедаю? «Обратить недостаток в преимущество», «сделать из дерьма конфетку». Беллмана не читала? — «Оптимальное поведение определяется конечной целью и состоянием системы в текущий момент, независимо от того, каким образом она пришла в это состояние».
И мне плевать — как ты пришла в «это состояние».
— Цыба, на скамью. На четыре кости. Смотри, Ростя, как это делается. Какой взмах ресницами, многообещающая улыбка, призывный взгляд через плечо, изящный изгиб позвоночника, оттопыренная попочка, плавное движение рук, кокетливость пальчиков ног.

Редкостно.
Я — о рифме. А вы о чём подумали? — А, и это тоже. Хотя здесь и «ложе» — просто лавка домашняя, и не «привстав», а наоборот…
Двери заперты? Портупею с кафтаном и рубахой — долой. Штаны на помочах не только для детишек. Чисто индивидуально: не люблю пребывать со спущенными штанами.
Уточняю, если кто не понял: кроме как в отхожем месте.
— А-ай!
— Ну-ну, Цыба. Ты ж взрослая женщина. Смотри, Ростишка. Всё сыграно грамотно. Раздевание, приманивание, провоцирование. Сла-аденькая… Так бы и съел. Снаружи — всё правильно. Но не учтена скорость собственной реакции. Оказалась не готова. Ничего, растянется. Помнишь как я тебя в баньке? Подойди.
Ростишка была совершенно ошеломлена. Она впервые в жизни присутствовала при подобном действе. Куда более частом в жизни рядовых туземцев, чем, например, присутствие на чьих-то похоронах.
Увы — аристократка.