Герцогиня

Зачем? «По белым грудям…» — лучше я сам. И вовсе без топота.
— Отпусти её. Иди сюда. Руки мне на плечи.
Давай, девочка, попримадонь. На авансцене.
Заставляю непонимающую Ростиславу забраться на лавку, сесть верхом на поясницу Цыбы.
— Коленками её сожми. Как коня. Никогда верхом не ездила? — Научу. А нынче дай шенкеля. Э… толкни её на меня. Не так. У нас верховая посадка на полусогнутых.
Ростя в совершенной растерянности пытается исполнить мои наставления.
Слишком много новых впечатлений.
Обнажённый мужской торс. Прямо перед носом. Глаза разбегаются, в попытке впитать всё в себя в деталях. Шрамик? — Это было больно? Впадинка? — Какая она при касании? Довольно широкие плечи, крепкие мускулы, смуглая от загара кожа. Наглый, весёлый, повелительный взгляд. Мужчины. Господина.
Она такого никогда в жизни не испытывала. Видела пару раз. Через щёлочку в заборе, через дырочку в двери. С другими. А здесь — только для неё. Картинка на пол-мира. На весь её, сузившийся от потрясений, мир. Запах здорового чистого тела. Мужского. Со всеми его феромонами. Которые, как суслик в степи: мы их не видим, но они есть.
Прикосновение. До дрожи, до беззвучного вскрика, до отдёргивания рук.

«Прикосновение обозначает начало всякого обладания, всякой попытки подчинить себе человека или предмет».

Фрейда здесь нет. А инстинкт, о котором он пишет, есть. Она тянется… и отдёргивает руки. Прижимает их к своей груди.
Ей — хочется. Очень. Как неотвратимо тянет маленького ребёнка к новой яркой игрушке. Как, дрожа и не осознавая, бредёт голодный на запах свежего хлеба. Манит. И… страшно. Томно, жарко, неловко. Страшно сделать что-то не так, что-то неправильно. А потом он будет смеяться. Насмехаться над неумехой. Прогонит. Но он же велел! Сам! Но… «прикосновение — начало обладания». «Обладатель меня» хочет чтобы я «обладала» им?!
Повторю: Фрейда ещё нет. Никто не сформулировал его афоризмов в такой форме. Но хомнутые сапиенсом уже давно и повсеместно — прикасаются и обладают.
Кипящий водоворот смятенных чувств. Туманный полог пелены пряной паники, прошиваемый насквозь быстро опадающими гейзерами надежды.
Слова? — Как можно выразить ими первые несколько секунд эмоций души, попавший в новое, неизведанное, запретное… И — желаемое. Здесь нет мыслей — только чувства. Напоминающие беспорядочную толчею волн в заливе. Продуваемом штормовыми ветрами со всех сторон одновременно. «Бурдюк Эола» развязан, буря по всем азимутам.
Придётся помочь. Отрываю её ладони от её груди. И изображаю «наглое рассматривание с довольным урчанием». Смотреть, конечно, не на что. Но инстинкт заставляет её попытаться закрыться. Попытка не засчитывается — силёнок маловато. Осознав бесполезность, замирает. Продолжая уже не розоветь, а багроветь склонённым лицом.
Смотри. Любуйся. Вся — в твоей власти. Господин. Хозяин.
Заставляю её поднять лицо. Смотри в глаза, девочка. Глаза — зеркало души. Единственное, что мне по-настоящему интересно здесь — твоя душа.
Чуть подтягиваю к себе, завожу её руки себе на затылок. Ну? — «Прикосновение — попытка подчинить». Попытаешься?
Ощущение моего загривка её в ладонях. Крепкий такой загривок, хотя, по моему скромному мнению, подкачать не мешало бы. Мои плечи, на которых её кисти рук. С перекатывающимися под кожей мышцами. Я ж ничего тяжёлого не делаю! Но мышца, кажется, передняя лестничная, напрягается и опадает. Просто от обычного движения.
Одновременно — ощущение нежной, гладкой, горячей уже кожи Цыбы. Ягодицами, бёдрами, промежностью.
Внутренний шторм эмоций поддерживается внешним шквалом новых ярких впечатлений. А ещё и делать чего-то надо. Он же велел… Как же тут… опереться — о лавку? сжать — шенкелями? толкнуть — её… таз? а свой…? синхронно-синфазно…
У неё не получается. Снова — мгновенная паника. От страха быть неумелой, бестолковой, ненужной. Слёзы опять наполняют глаза.
Вот этого — не надо. Всякое моё приказание должно быть исполнено. Успешно, с удовольствием. Это станет устойчивым условным рефлексом:
— Господин сказал — я сделала.
И — всплеск серотонина. Или ещё чего дофаминового.
Память прошлого успеха — половина успеха будущего. И на войне, и в любви.
— Не суетись. И у нас всё получится.
Я улыбаюсь ей в близкое лицо. Поглаживаю по спинке, ниже, ягодички ещё холодненькие… ещё ниже…
— А-ах…
Палец проскальзывает внутрь. Хорошо — уже влажная. Чуть-чуть. Она ахает, дёргается