Герцогиня

вперёд, ко мне, нос к носу. Во, сейчас ещё и карабкаться начнёт. Со страху. Как от волка на ёлку.
— Сожми. Коленями. Приподнимись. Чуть вперёд. Толчок.
Нет, слов не понимает. Точнее: не может соотнести с собой, с собственным движением. Применить… «ручное управление»?
Нет-нет! Я знаю, про что вы подумали! Это не про экономику РФ в кризисные периоды!
Зажимаю в горсти княгинину… чего там у неё будет со временем…
По мере увеличения усилия сжатия наблюдается раскрытие ротового отверстия. Молча. Всё шире. Теперь — умеренно-резкое движение к себе…
— Ой!
— О-ох!
А вот «ох» уже от Цыбы.
Ростишка неотрывно смотрит мне в глаза. И, наконец, выдыхает, падает, упирается головой мне в плечо. Что-то бормочет.
— Повтори.
— Господи боже, пресвятая богородица… это же… грех. Стра-ашный.
Реакция на новое событие выражается в старых, стереотипных терминах. «Тропа крокодила».
Подтверждаем. С небольшим изменением.
— Ага. Грех. Разврат. Блуд. Похоть. Неважно. Важно: ты должна не бояться. Ничего.
— Ничего-ничего?
— Ничего.
Она изумлённо смотрит на меня снизу вверх, распахнув глаза. Потом, не меняя выражения лица, не отрывая взгляда, пытается сжать мой палец у себя внутри, и толкнуть коленками Цыбины бёдра мне на встречу. А я отвечаю ей неторопливым встречным движением. Ну вот — маленький успех «маленькой такой компании». Получилось. Уже и улыбка появилась.

Забавно: в первой жизни мне таких конструкций строить не приходилось. Даже и не задумывался. А здесь… Уже много раз сказано:
— Попаданец! Учись жить!
«Жить» — во всех смыслах этого слова. Как гласит русская народная мудрость: «Век — живи, век — учись». Если до моего рождения восемь веков… сколь многому я смогу научиться!
Мои коллеги-попандопулы как-то не фиксируют ознакомление с новыми, для них лично, техниками в этом поле. Они все такие… изощрённые? «Камасутру» в полном объёме, со всеми примечаниями мелким шрифтом и комментариями специалистов… от титульного листа до типографских данных — назубок? С «младых ногтей»?

Увы, как не отвлекают меня философия с психологией… и прочие абстрагирования… но заглушить свои сенсоры… Я уже рассказывал — где у мужчины больше всего нервных окончаний? — Во-от. Так что, красавицы, сегодня не ваш день. Потому что… о-ох… и ещё разик… у-ух… и ещё… хор-рошо.
— Всё. Пока. Вы тут… обсыхайте. А я пошёл мыться.
«Кабинет» мне построили качественный. С комнатой отдыха и сан. узлом. Туда и отправился. Водичка нынче… летняя. В самый раз. Уже закрывая за собой дверь услышал раздражённый голос Цыбы:
— Всю спину истоптала. Может, наконец, слезешь?
Конечно раздражённый: ей чуть-чуть не хватило. Долго с «чуйвствами» собиралась. «Раздразнил и убежал». И это правильно: при раздражении глупость из человека сама вылезает. Вот и померяем. И проверим «на морковку».
Тут много молодых да пригожих с удалыми «морковками» бегает. Перед походом к Боголюбскому я ей запретил… «случайные связи». Скоро станет понятно — значит для неё моё слово или нет. И — найдёт ли она выход, или так и будет об стену головой биться.
Я ещё вытирался полотенцем, когда из-за приоткрытой двери раздался хлопок и «ах». Пришлось вернуться в кабинет. Ростя голая сидела на полу, вскинув над головой руки. Как недавно сидела на лавке в бане в ужасе ожидая моего внезапного гнева. Произошедшего от осознания: как меня круто Софья подставила.
Над ней стояла взбешённая Цыба и выговаривала:
— Если ты, сучка сопливая, ещё раз вздумаешь меня, как шавку бездомную, за ошейник дёргать…
Она уже замахнулась, чтобы повторить пощёчину, когда заметила меня в дверях. Мгновенная заминка и чёткое разъяснение:
— Вот. Учу. Служанку даденную. Господин.
Уходя в Боголюбово, я передал Ростиславу Цыбе со словами:
— Вот тебе служанка.
Ситуация изменилась: Ростиславе предстоит самой быть госпожой всей Саксонии. Стать ею. Доминировать среди тамошних жителей. А она не хочет, не умеет. Придётся воспитывать. Вбивать эдакое «врождённое хамство высокородной аристократки».
— Власть переменилась. Теперь она — госпожа, ты — служанка. Встань на колени.
Что, Цыба, не ожидала? А ведь ситуация типовая. Любая персона в феодальной семье в любой момент может оказаться зависимой от настроения очередной наложницы главы дома. Возраст, умения, любовь, верность, законный церковный брак — не защищают. От эндорфиновых пристрастий местного альфа-самца. И их социально-материальных последствий. Можно вспомнить супружество