Герцогиня

солдат им патрон скусывает, без передних зубов — к службе негоден.
Ростя подходит у Цыбе, размахивается и… в последний момент отдёргивает руку, прижимает к телу, будто при ожоге, плачет.
— Нет! Не надо! Я не могу! Не хочу!
Отскакивает в сторону, к лавке, прижав к лицу свою рубаху, плачет.
Теперь и не только подол мокрым будет.
Цыба провожает девушку презрительным взглядом: дура, соплячка, размазня. Даже пощёчину дать не может.
Неспособность наказующего исполнить наказание вызывает у наказываемого не только чувство облегчения, но и презрения. К нему, «неспособному».
Этот же презрительный взгляд переводится на меня. Мимика вполне говорящая: ну что? Я ж тебе говорила — соплячка негожая. А ты… Женилка взыгравшая все мозги забила? Глупеешь, Ваня. На мусор бессмысленный время тратишь.
Бздынь.
Цыба от моей пощёчины наотмашь валится с колен в сторону. И лежит. Неподвижно. Неловко подогнув под себя руку. Ростя выковыривается из своих тряпок и в ужасе смотрит на меня.
— Ты… ты её убил…
— Ещё нет. Но, если ты и дальше не будешь исполнять мою волю, придётся.
«Мальчик для битья» — обычная позиция в штатном расписании прислуги высокородного дома. Наследника пороть нельзя, поэтому порют слугу. За огрехи типа тупость, ленность, проказы… малолетнего господина. В присутствии виновника. Вопли и плачь избиваемого невинного дитяти, товарища по детским играм и обучению, должны, по замыслу наставников, вызывать в юном аристократе чувство стыда и стремление к наукам. Иногда так и бывает.
У меня здесь чуть иначе. Принуждение к действию под угрозой жизни заложника. В заложниках всё человечество. Сегодня Цыба, завтра — кто-нибудь другой.
— Решайся, Ростишка. Твоя клятва чего-нибудь стоит?
Цыба тяжело поднимается, встряхивает головой, щупает щёку. Умница. Знает, что я зануда, перфекционист чёртов. Что начав что-нибудь, я не могу остановиться, не довести дела до конца. «Мужик — что бык. Втемяшется в башку…».
— Тяжёлая у тебя рука, господин. Опухнет теперь.
— Ничего. Похвастаешь перед бабами. Что тебя сам Воевода приложил. Придумаешь за что. И будешь, по обычаю своему, томно глаза закатывать.
Ростислава возвращается в исходную позицию. Размахивается и… снова отдёргивает руку.
— Она смотрит! Я не могу! Я не хочу!
— Твоё «хочу» — неважно. Важно — твоё «могу». Смоги. И — захоти. Ты клялась? — Делай. Или помочь? С переплетением пальцев?
А вот тут уже встревожилась Цыба. Мой удар несколько… напомнил. О возможном и неприятном. Второй удар будет, по сути, тоже моим.
— Бей. Я закрою глаза.
— Не надо. Ростя сможет и так. Ну, давай.
Если не сможет — Саксонский проект отменяется. Негодна. Тогда — смерть. Ростиславе и Софье. Совершенно случайная.
Всё впустую. Все мои переживания, встреча с Боголюбским, страхи-риски. Надо было сдохнуть обеих сразу. А я, блин, гумнонист-комбинатор… Сколько сил и времени прахом. Лучше бы я городской канализацией занялся — уже давно назрело.
Факеншит! «Если бы я был такой умный как моя жена потом».
Звонкий шлепок. Цыба в последний момент чуть убрала голову, ладошка Ростиславы хлопнула, но не ударила.
— Слабенько. Однако, румянец будет на обеих щеках. Теперь бегом мыться. Обе. Водица там свеженькая, вам — в самый раз.
Говорят, что женщины готовы проводить в душе часы. Может быть. Но не под «летней» водой. Выскочили через четверть часа. Обе раскрасневшиеся. Хотя, конечно, Цыба «пылает жарче».
— Готовы? Сели. Рядком на лавку. Итак. Ростя — госпожа, Цыба — служанка. Поняли? Цыба — сядь на пол.
Кому выше сидеть — в средневековье вопрос принципиальный. За это убивают. Вековые споры московских бояр о местничестве — про это.
Уже в двадцатом веке генерал НОАК, возглавлявший коммунистическую делегацию на переговорах с далай-ламой, отказался разговаривать с мальчиком-первосвященником, поскольку тот сидел выше. Мальчик пересел ниже, вровень с генералом. Но это уже не помогло: Тибет был освобождён. От далай-ламы.
— Тебе, Ростя, необходимо многому научиться. Твоей наставницей будет Цыба. Ты будешь её слушаться, стараться хорошо исполнить её задания. Понятно? Пересядьте. Вот так — при обучении.

» — Хочу быть столбовой дворянкой! — кричала старуха. Но старик упорно одевал её то рыбачкой, то медсестрой, то мальвиной…».
Ролевые игры. Но не так, как вы подумали. И даже не в эльфов с орками. Пед. процесс в условиях сословного общества. Вся элита Римской империи веками говорила и читала по-гречески. Потому что обучалась рабами-греками.
Забавный процесс: ученика