Герцогиня

поднимет ветви, отведет руку — опустит ветви.
За что ж ГБ так бедного игумена наказал? Неужели за человечинку для гостей? — Прямая калька с танталовых мук:

«Тантал был обречен вечно испытывать муки голода и жажды. При этом он стоял по горло в воде, а над ним висели ветви с разнообразными плодами. Но только он наклонится к воде, чтобы напиться, как она отступает, только протянет руки к ветвям — они поднимаются вверх».

Тут откуда ни возьмись появляется Евфросин и спрашивает: «Игумен святой, что ты здесь делаешь?». А игумен отвечает: «Не видишь, что ли? В очереди за пивом стою».
Увы, в раю, даже и во сне, анекдоты позднего совейского периода произнесены быть не могут. Поэтому из настоятеля вылетело несколько иное: «Пытаюсь, брат Евфросин, яблочко сорвать, но яблоня мне не дает». Тогда Евфросин протянул руку и сорвал для игумена три яблочка. В этот миг игумен очнулся и с удивлением обнаружил, что держит в руках яблочки, которые получил в видении от Евфросина.
Где будут держать грязного, чумазого повара? — Только в египетском монастыре да в райском саду.
За грязь на кухне я взыскиваю… Вру. Домна сама взыскивает. Так, что на весь двор визг стоит. Никогда не видал Домну грязной и чумазой. Она, правда, и райских яблочек не приносит, но зато такие котлеты делает…!

— Цыба, денька через три пойдёте к Домне в помощницы.
— Господин желает пару пригожих кухарок?
Вот что большое зеркало делает с красивой женщиной! Даже сарказм появился.
— Всегда. Но вы начнёте с посудомоек.
— И что ж, тебе и ручек наших белых не жалко?
«Белоручка» — обидно веками позже, пока — признак красоты. Хоть у меня стоят посудомоечные и стиральные машины, но всё равно — работа тяжелая, грязная, с кипятком, сажей, щёлочью. Как изнурительно выглядит повседневная готовка уже в 20 в. — см. «Мать» Горького. И ощущение удивительной, пугающей, неприличной свободы. Когда, из-за забастовки, керосинки в рабочем посёлки гаснут.
— Обе-две. Идёте к Домне. Начинать с самого низа. Поломойками. Каждый день — новое дело. Сутками. Стряпух толковых из вас… как получится. Смотреть на Домну. Слушать, думать, учиться.
— Чему учиться-то? Щи варить да пироги печь всяка баба умеет.
Оп-па. Ещё одна дырка. В базовом образовании. Ростислава никогда в жизни не варила щи и не пекла пироги — не княгино это дело.
— Учиться всему. А более всего… Цыба, ты почему жива ещё?
Вопрос-напоминание. Не надо самоуверенность переводить в наглость. И напрягаться так не надо. Шутка. Пошутил я.
— И ты, и я, и все мы, на этом дворе обретающиеся, живы, здоровы, умные разговоры ведём, вещи разные добрые делаем. Не сидим в сортире, вопя от поноса без всякой красы и умности, хлад смертный предощущая. Потому, что Домна умеет вести поварню. Не пироги лепить, хотя она и это…, а теми пирогами не поубивать народ. И никому иному — этого не позволить. Почему с её рук еда — еда? А с других — не то еда, не то отрава? И учти, красавица, Росте — посмотреть да понять, а тебе, может статься, самой такое хозяйство ставить. Не пропусти чего.
Без дураков, верил бы в бога — за Домну каждый день молился. У неё — поразительно! — в хозяйстве нет тараканов. Вы много кухонь общественных, даже и в 21 веке, видели без насекомых? Есть пауки кое-где — мух ловят. Мышей нет. Все кухонные работники — в чистом, целом, мыты, бриты наголо. Столы скоблёные, полы метёные, ножи точенные. Всегда. У моих гридней такого порядка нет.
Давеча она нашла мышиный помёт в муке. Принесла мне. А что я? — Мельник, который не организовал отсутствие мышей на мельнице, да подручный его, который недоглядел за мешком, поехали на дальний погост. Вятку обживают, там и мышек гоняют.

Мои современники полагают, что в средневековье аристократы жили дольше, чем простолюдины. Типа: одевались теплее, ели сытнее.
Это-то правда.
Идет ли речь о дворе шведского короля Эрика в XVI в., где в среднем потреблялось 6500 калорий в день, или о семействе Мазарини в XVII в. с 7000 калорий, или о дворе герцога Магнуса с еще более высоким уровнем потребления, — описания трапез способны вызвать головокружение, а то и подагру. Но и у простолюдинов уровень доступных калорий чуть ли не вдвое превышает необходимый для народонаселения, живущего при традиционном