Герцогиня

нездешнему и прогрессивному — жизней сотен и тысяч ваших предков. Сходили на обедню — сотня младенцев померла. Поскольку вы их родителей чистоте не научили — не успели. Отстояли всенощную — тысяча душ дымом ушла. Кадильным.
Ещё: на молениях вы просто тупеете.
Извините.
Другая тема — пиры. У аристократов частое времяпрепровождение. Совместная трапеза — занятие сакральное. «Преломление хлеба». Воспитание и поддержание общности. Гридни, например, кормятся за столом своего государя. Сиди и смотри как твои друзья, сподвижники и слуги постепенно надираются пивком и бражкой, набивают брюхи угощениями, превращая кулинарные изыски в общечеловеческий продукт. Удобряются. Часами.
Извиняюсь, но я следую Джорджу Вашингтону, который всегда обедал в одиночестве, полагая процесс принятия пищи сугубо интимным.
— Хочешь есть? — В поварню к Домне.
Кормёжка вкусная, сытная, дармовая. Только паспорт покажи. Есть немало мастеров, кто специально выгадывает время, чтобы ко мне на подворье к обеду попасть.
— Хочешь поболтать? — Не ко мне, я болтать не умею.
Фрейд прав: «К занятому человеку редко ходят в гости бездельники — к кипящему горшку мухи не летят».
— Хочешь на «Зверя Лютого» полюбоваться? — А зачем?

А уж у власти «своя» загадочность — обязательно. Здесь же не дерьмократия? — Загадываюсь.
Это создаёт коммуникационные проблемы. Проще: у меня нет наушников. Не приборов, а людей. Как следствие, я получаю не безымянные слухи, а именные доносы. «Такой-то сказал такому-то то-то». Дата, подпись. Другой уровень достоверности и ответственности.
Плюс — этикет. Ты не можешь одеть себя. На тебя чистую рубаху должны надеть слуги. Молитва перед едой, молитва перед сном, молитва по каждому поводу. Ожидание. Пока тебе тарелку поставят, пока рушничок подадут… Работать — некогда.
Коллеги из числа маловероятных, в смысле: вляпнувшихся в тела высокопоставленных, а вы-то как? Если князь сам одел сапоги — это выходка. Общественно-значимый симптом. Предвестие казней. Народ напрягается и пригибается. Если казней нет — перестаёт уважать. «Обманутые ожидания».
Чуть другой ракурс: ладно — вы, вы — нелюдь. А люди ваши? Дело делается людьми. Вам, для вашего прогресса, необходимо время ваших людей. Именно время труда ваших людей по вашим заданиям. Создание прогресснутого «прибавочного продукта». А времени у них нет. Поскольку им, людям добрым православным, надлежит бдеть, говеть и потеть. В храме.
«Делу время — потехе час». Ваши дела для них — «потеха». «Дело» — исполнение ритуала. Ваши мысли, планы, вещи — интересны, забавны, удивительны, полезны… И — ничтожны. По сравнению с райским блаженством. Как может любой ваш «фигурный болт с тройным хромированием» быть важнее царства божьего?
Каждый день начинается с заутрени. Не с растирания пороха или надувания дирижопля, а с похода в церкву. И там — стояния.
Понятно, что смерды ходят в церковь редко. То сев, то жатва, «день год кормит». Или — зима, пурга, далеко… Но вам-то нужны горожане, существующие или создаваемые. А у них… Как у мусульман намаз. Колокола позвонили — кидай всё, бегом на молитву. Три раза каждый день. Помимо праздников.
У меня этого святорусского маразма нет. Были и продолжаются попытки ввести меня в русло здешних приличий, отеческих обычаев, подобающих манер… Увы, я — Не-Русь. Самые настойчивые поучатели вежества, добронравия и богоугодного образа поведения нынче лечатся: погост в устье Вычегды строят. Ежели тамошние медведи выучатся ходить степенно и рычать благозвучно — немалая выгода может случиться. А я лучше на конике поезжу, брёвна в качалке пороняю. Да просто — дела горящие порешаю.
Из таких «горящих» дел есть одно…

Она — пьёт. Но — мало. Поскольку «много» не дают. Пора решать и эту тему.
Коридор в жилой зоне женской прислуги,