Герцогиня

— О, мой любимый поэт! — обрадовалась Клер.
Целый час Тревельян слушал, как Мактаврит читает романтические стихи любимого поэта шотландцев. Конечно, он и раньше знал их, но никогда не читал по доброй воле. Беря ничего не значил для него прежде, но теперь, слушая Ангуса он воспринимал их по-другому. Вдруг он заметил слезы глазах Клер.
— Вы уверены, что вы американка, дитя мое? — спросил ее Ангус
— Я такая же шотландка, как и вы, Ангус Мактаврит, ответила Клер с сильным шотландским акцентом. — И моя семья покоряет Америку уже сотню лет.
Старик засмеялся.
— Ну, моя девочка, чего еще вам хочется? Тревельян встал.
— Нам пора домой. У меня много работы, я… Однако никто не обратил на его слова ни малейшего внимания
— Я хочу послушать волынщиков, — попроси Клер. — Я не слышала их со дня моего приезда в Шотландию.
Глаза Тревельяна полезли на лоб от изумления, когда увидел понимающий взгляд старика.
— Я попытаюсь, — сказал Ангус и вышел.
— Надо возвращаться, Клер, мне некогда…
— Я вас не держу, — бросила Клер. — Я уверена, лорд Мактаврит прекрасно доставит меня домой. Или Гарри когда вернется, пришлет за мной экипаж.
То, что она говорила, было вполне разумно. Тревельян знал, что здесь она в полной безопасности. Судя по Мактаврита, он защитит ее даже ценой собственной жизни,
и какая опасность может угрожать ей в шотландской деревне Клер могла свалиться в торфяное болото, могла объесться или перепить, но опасность ей не грозит.
— Я остаюсь, — сказал Тревельян. Клер улыбнулась ему и взяла под руку.
— Вам полезно вылезти из скорлупы одиночества. — Она отступила на шаг и посмотрела на него. — Знаете, вы сейчас выглядите лучше, чем в нашу первую встречу. Цвет лица изменился. Не такой зеленый! — Она взяла Тревельяна за подбородок и повернула его голову сначала в одну, потом в другую сторону.
Как только Клер прикоснулась к нему, она поняла, что ей не следовало этого делать. Еда, виски и гостеприимство Мактаврита разгорячили ее, да и Тревельян был очень возбужден. Она, как сестра, собиралась образумить Тревельяна, подбодрить его. Но Тревельян ответил ей таким взглядом, что она отступила назад.
— Я… я думаю, пора взглянуть, что там делает лорд Мактаврит.
Тревельян понимающе улыбнулся. Почему бы и нет? Клер молода полна сил, он тоже не стар, хоть она и относится к нему, как к развалине. Продолжая улыбаться, он пошел следом за ней, но приступ головокружения заставил его ухватиться за дверь. Тревельян остановился. В доме было тепло, а на улице холод пробирал до костей. Да, от малярии не так-то легко избавиться.
Когда они наконец отправились домой, уже стемнело. Однако, прежде чем уйти, Тревельян, сидя на сырой земле и кутаясь в плед, наблюдал за Клер в компании нескольких жителей деревни. Ангус откуда-то привел волынщика, нашлись еще двое мужчин, умевших играть на волынке. Кто-то положил на землю два старых ржавых меча и молодая шотландка стала танцевать над ними. Клер тут же попросила научить ее этому танцу.
Тревельян видел, как мелькают пятки Клер над мечами. Она быстро выучила движения и через некоторое время совсем неплохо танцевала. Волынщики любят пофлиртовать, как и большинство шотландцев. Они играли все быстрее, и Клер не уступала им.
Тревельян любил наблюдать. Во время своих путешествий он видел множество интересных вещей. Он был свидетелем ни с чем не сравнимых жестокости и дикости. Однажды в африканской деревне жители распяли человека в честь его приезда. Он видел сотни караванов невольников. Цивилизованный мир порицал бесчеловечность рабства. Но Тревельян мог бы поделиться такими фактами, по сравнению с которыми рабство показалось бы европейцам детской игрой
Кто-то все время подливал виски в стакан Тревельяна. Виски — лучшее средство от сырости и холода. Люди начинают пить его утром и не останавливаются до конца дня. Однако редко кому удавалось увидеть пьяного шотландца, потому что холод отнимал столько энергии, что как бы понижал крепость виски.
Он сидел несколько часов, потягивая виски и слушая шутки и песни. Многие приходили издалека. Говорят, что путь в десять миль для шотландца простая прогулка.
Тревельян смотрел на Клер и начинал верить в ее шотландское происхождение. В ней было больше шотландского, чем в нем самом, Гарри и остальных обитателях большого дома, вместе взятых. Никто из членов их семьи уже давно не покидал границ усадьбы! Когда Гарри нужна была новая одежда или он хотел развлечься, то отправлялся в Лондон. Другие переезжали из дома в дом, им было совершенно безразлично, где жить. Конечно, Макаррены — шотландцы, а герцог — глава клана, но титул и традиции давно ничего