Герцогиня

Пусть Сара скажет Гарри, что я плохо себя чувствую и не могу увидеться с ним. — Она задумалась. Но что делать с ужасной мисс Роджерс? Ладно, Отродье что-нибудь придумает. — Скажи сестре, что никто не должен знать, где я. Передай, я щедро заплачу.
Оман кивнул головой и вышел. Клер вернулась к Тревельяну.
— Могу я что-нибудь сделать для вас? — спросила она.
— Мне холодно, ужасно холодно!
Девушка без колебаний залезла под одеяло и прижала Тревельяна к себе, пытаясь согреть его. Чувствуя, как передается ей дрожь Тревельяна, она представляла, как ему плохо.
Клер прижимала его к себе, гладила мокрые волосы, шептала слова утешения, как ребенку. Она испытывал странное чувство, лежа рядом с этим человеком. Тревельян прижимался к ней, цепляясь за руку, как будто боялся, что она уйдет.
— Ш-ш-ш, мой дорогой, — шептала Клер. — Спи, засыпай.
Девушка не знала, слышит ли ее Тревельян, но уговоры возымели действие: он расслабился в ее объятиях, а она продолжала гладить его по спине.
Тревельян уткнулся лицом в шею Клер, положил подбородок на ее плечо, и постепенно страшный озноб утих. Она нежно гладила его по голове, поправляла волосы и улыбалась про себя. Сейчас Тревельян уже не казался ей старым, не раздражал своим цинизмом. Он был похож на маленького ребенка, которому нужна мать. Она улыбнулась и прикоснулась губами к его лбу, а он еще сильнее прижался к ней. Прошел час, прежде чем вернулся Оман.
— Все в порядке, мисс, — доложил он.
Не выпуская Тревельяна из объятий, Клер взглянула на слугу и тут же заметила, что на его тюрбане нет изумруда. Он общался с ее сестрой, и Клер сразу догадалась, что произошло.
— Где твой камень? — спросила она строго. Вместо ответа Оман пожал плечами.
— Ты дал ей камень на время или отдал навсегда?
— Я одолжил его всего на три дня. Скромная драгоценность будет чудно смотреться на таком молодом и прекрасном существе.
— Ну, Отродье! — прошептала в бешенстве Клер и взглянула на спящего Тревельяна. Во всяком случае, Сара Энн точно сделает все, как надо. Отродье наверняка получает удовольствие от этой игры и лжет так искусно, что никто не узнает об отсутствии Клер.
Девушка решила, что гораздо легче узнать человека, когда ухаживаешь за ним. К полуночи Тревельян глубоко заснул, и Клер смогла встать. Она постояла минуту у кровати, глядя на своего пациента и чувствуя себя совершенно измученной. Танцы, длительная прогулка и страх, вызванный внезапной болезнью Тревельяна, лишили ее сил. Клер больше всего хотела нырнуть в постель и заснуть, укрывшись пуховой периной.
Тревельян лежал на спине и спокойно спал. Клер клонилась и убрала прядь волос с его лба. У Тревельяна были длинные волосы, и эта прическа шла ему. Оман зажег свечи, и Клер отметила про себя, что на лице Тревельяна появился здоровый загар, он уже не напоминал скелет. Клер погладила кончиками пальцев шрамы на щеках Тревельяна. Интересно, как он их получил? Она присела на край кровати, разглядывая его лицо. Широкие скулы. Квадратная челюсть. Жесткие черные бакенбарды. Густые усы, мягкие и пушистые, чувственный рот.
— Господи! Да вы очень красивы, господин Тревельян, — прошептала она. Конечно, он не так хорош, как ее светловолосый Гарри, у него скорее демоническая внешность. Если бы они играли в театре, то Тревельян был бы превосходным злодеем, а Гарри — героем-любовником. Может, ей следует подать эту мысль приятелю Отродья, тому старичку, который пишет пьесы с одним героем?
— Ну что, ему лучше?
Клер подпрыгнула от неожиданности, застигнутая врасплох. Она повернулась к Оману.
— Думаю, самое худшее позади. У него часто бывают такие приступы? — Клер хотела знать, болен ли Тревельян или это случайный приступ. Она боялась ответа Омана, боялась, что это смертельная лихорадка.
Индус не ответил, опять пожав плечами, что должно было означать: не знаю, не беспокойтесь, на все воля Аллаха.
— Ты не принесешь мне горячей воды? Я хочу умыть его. — Несколько минут спустя Оман принес кувшин воды, и Клер стала обтирать лицо и шею Тревельяна. Она откинула одеяло и сняла пояс, державший плед. Осторожно и почтительно она отстегнула брошь главы клана и положила ее на столик у кровати.
Тревельян спал как убитый, и Клер решила, что ничто в мире не в состоянии его разбудить. Он даже не пошевелился, когда она приподняла его, обняв за плечи, чтобы вытащить плед из-под спины. Полотняная рубаха Тревельяна промокла от пота. Клер расстегнула ее и провела полотенцем, смоченным в горячей воде, по спине, соленой от пота.
Возле ключицы Клер увидела глубокий шрам. Это удивило ее, хотя она уже успела привыкнуть к шрамам на его лице. Она расстегнула рубаху ниже