Герцогиня

происходили какие-то темные делишки. Отец не простил Велли и отослал его обратно к деду. Потом он приезжал еще несколько раз и всегда ухитрялся разозлить отца так, что его быстро отправляли назад.
Леа не так часто видела брата в детстве, но получала от него сотни писем и фотографий. Он описывал свою жизнь, а на карточках был одет в разные живописные костюмы.
Леа смотрела в глаза брата и понимала, что он что-то скрывает.
— Почему ты не пришел ко мне? Неужели ты мог бы уехать, не увидевшись со мной? — Прочтя ответ в его глазах, она с трудом поборола желание обрушиться на него. Благодаря Велли Леа еще с юности набралась крепких словечек.
Она откинулась назад. Бесполезно кричать на брата. Он слышал в свой адрес столько злых слов, что перестал реагировать.
— Расскажи мне все с самого начала, все детали…
— Уже очень поздно, к тому же…
— Тогда я скажу маме, что ты вернулся.
Тревельян усмехнулся, понимая, что это пустая угроза. Леа никогда не сделает ничего ему во вред.
— Ну ладно, ты вынуждаешь меня, — произнес он с улыбкой. — Я приехал, чтобы немного отдохнуть. Я был очень болен и искал место, где мог бы укрыться и поправиться. Я не собирался никому сообщать, что приехал. Честно говоря, я даже не знал, кто в доме. Я предполагал, что вы все уехали на юг.
Леа лежала, прижавшись к брату, и слушала, как он рассказывает о своей встрече с Клер, о том, как упал в обморок, поймав ее лошадь.
— Это было несколько…
— …Неловко? — спросила она, смеясь. Леа знала о его любовных приключениях. Когда Велли был моложе, он описывал их с удовольствием. Однажды ночью он перелез через стену женской школы и спрятался в постели одной девушки. Настоятельница пришла посмотреть, что происходит, почему девицы хихикают, но не заметила Велли. Повзрослев, он стал менее откровенным, хотя Леатрис, прикованная к злобной матери, равнодушному отцу и братьям, была так одинока, что всегда умоляла его ничего не утаивать.
— Клер очень хорошенькая, правда? — спросила Леа, внимательно наблюдая за Тревельяном.
— Красота бывает разной. А в Клер много жизни… Леатрис поняла, что он имеет в виду. Клер и двигалась, и говорила быстро, энергично, ее интересовало все и вся, было скучно заниматься только собой.
— Ты соблазнил ее? Тревельян застыл от изумления.
— Она же обручена с Гарри! Леатрис подавила смешок.
— Ну, это обстоятельство не остановило тебя в Египте — с хорошенькой танцовщицей. А помнишь, как ты пробрался в гарем? Разве его обитательницы не были замужем?
— Но не за моим братом. Леатрис посмотрела на Тревельяна.
— К тому же я ей не понравился, она сказала, что я старый, больной и слабый.
Леатрис отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Заметив это, он запальчиво продолжал:
— Можешь смеяться сколько угодно, но Клер не обратила на меня никакого внимания. Она по уши влюблена в Гарри. Говорит только о нем, считает его совершенством.
— Гарри?!
— Вот именно.
Они помолчали, смакуя удачную шутку. Потом Тревельян продолжил, рассказав сестре об остальных встречах с Клер.
— Я должен был сказать ей, чтобы не приходила больше, но она была так одинока. Клер не понимает ситуации в доме, а Гарри обращает на нее очень мало внимания.
Леатрис хорошо знала, что такое одиночество. В доме было полно людей, но между ними не существовало ни дружбы, ни любви. По крайней мере, по отношению к ней. Леа не хотела сидеть в гостиных с тетушками и сплетничать, но не смела выходить, потому что иначе могла бы не услышать звонок матери.
— Я хорошо понимаю, что она чувствует!
Леа слушала Тревельяна и понимала подтекст его рассказа. Она чувствовала по тону, как сильно ему нравится Клер. Тревельян явно гордился тем, что юная американка прочла все труды капитана Бейкера. Абсолютно все!
С живейшим интересом внимала Леа рассказу брата о том, как они с Клер провели день у Ангуса Мактаврита. Леатрис ни разу не видела старика с тех пор, как они с Велли пробирались к его дому, чтобы утащить немного виски. Она вспомнила, как однажды Ангус поймал ее. Она была ужасно напугана, но он только пошумел и отпустил ее. Она прибежала к Велли в жутком страхе, но он поднял ее на смех и сказал, что старый шотландец просто болтает, он никогда не сделает им ничего плохого.
Леатрис узнала от Тревельяна, что Клер провела целый день со стариком и танцевала с арендаторами. Она бы удивилась меньше, услышав, что американка общалась с феями и пила нектар вместо чая.
— Что еще она делала? — спросила Леатрис шепотом, и в ее голосе прозвучал благоговейный ужас.
Тревельян улыбнулся.
— Еще она пила виски, как матрос, ела какое-то странное блюдо, приготовленное Ангусом,