Герцогиня

и хвалила его, уговорила сестру выручить ее и соврать, чтобы спокойно ухаживать за мной во время приступа лихорадки. Потом она заставила Гарри взять ее в поездку по имению и познакомить с хозяйством и людьми.
Леатрис смотрела на Тревельяна с недоверием.
— Как Гарри мог согласиться?! Ведь он не узнает ни одного из своих работников, даже если столкнется с ним нос к носу. Я сомневаюсь, знает ли он, как зовут его камердинера, хотя тот состоит при нем уже десять лет!
— А наш умненький младший братик взял с собой в поездку Чарльза. Старый Мактаврит сообщил мне, что Клер считает Гарри очень скромным и тактичным, потому что он позволил своему управляющему давать разъяснения.
Леатрис рассмеялась. Ей давно уже не было так весело. Единственным светлым пятном в ее жизни были письма брата, она как будто переживала вместе с ним его приключения. Велли скупо описывал жизнь у деда, разве что упоминал о своей спине, болевшей после очередной порки, или о том, что стал совсем тощим, сидя на хлебе и воде. В основном он описывал, что видел и делал.
— Ну и что было дальше? Тревельян глубоко вздохнул.
— Она встретилась с нашей матерью…
— Мама может быть исключительно обходительной, если захочет.
— На этот раз не захотела. Мне кажется, она знает о Клер все. Думаю, она почувствовала в ней сильный характер.
— Сильный?! Ты думаешь, Клер — сильная личность? Мне она показалась вполне обыкновенной: часто опаздывает к столу, и моя горничная говорит, что ею командует мисс Роджерс. Та хвастается этим перед слугами. Мне кажется, Роджерс шпионит для мамы…
— Да, скорее всего именно так. — Тревельян задумался — Ты спрашиваешь, какая Клер. Мне кажется, она сильный человек, но сама не осознает этого. Она ведь почти ребенок. Ее сила в том, что она любит людей.
— Мне это не кажется проявлением силы. — В голосе Леатрис был сарказм. Жизненный опыт научил ее, что главное — умение выжить.
— Ты бы посмотрела на нее и старого Мактаврита, — покачал головой Тревельян. — Старик стал абсолютно ручным, арендаторы в нее просто влюбились. Они глядели на нее с таким уважением, какого не выказывали ни одному члену нашей семьи.
Леатрис отстранилась и внимательно посмотрела на брата.
— Велли, да ты влюблен в нее! Он притянул Леа к себе.
— Что за дурацкая идея! Она совершенный ребенок, к тому же любит Гарри и хочет стать герцогиней, и… — Он замолчал и внезапно расхохотался. — Нет, дорогая моя сестричка, я не влюблен. Просто хочу отомстить.
— Маме? — спросила Леатрис.
— Кому же еще?
— Я помогу тебе. — Леатрис даже не поинтересовалась, что именно он собирается сделать. — Убийство? Дадим ей какой-нибудь экзотический яд?
Тревельян засмеялся.
— Нет, ничего быстрого и безболезненного! Когда Гарри станет герцогом, мать собирается управлять всем и вся по-прежнему, до могилы…
— Конечно. А разве кто-нибудь считает, что может быть иначе? Не говори мне, что твоя американка надеется стать полноправной герцогиней!
— Клер не моя американка. Она принадлежит Гарри. Но она действительно полагает, что после свадьбы свекровь переедет во вдовий дом, а она станет сама управлять поместьем и людьми. Клер собирается многое изменить. — Тревельян сделал паузу. — Она намерена распоряжаться деньгами, которые унаследует после замужества, отремонтировать дома арендаторов, обрабатывать поля и внедрить передовые американские методы ведения хозяйства.
— Бог мой! — вскричала Леатрис. — Но Гарри ведь должен был сказать…
В голосе Тревельяна зазвучала злость.
— Гарри лгал, говорил только то, что ей хотелось слышать. Он пообещал, что она сможет распоряжаться после свадьбы.
Леатрис вздохнула.
— Гарри надеется, что так и будет. Сам-то он волен делать все, что пожелает. Он уверен, что мама добра и нежна, и не может понять, почему другие люди с ним не соглашаются.
— Ты права.
— Бедная Клер! — произнесла Леатрис с чувством. — Могу себе представить: она привыкла решать все сама, ведь ее мать — ужасная женщина! Очень примитивная, награждает Гарри самыми невероятными титулами: «Ваша честь» или «Ваша светлость». Тетки нещадно издеваются над ней. Мне кажется, они специально вводят ее в заблуждение, чтобы потом посмеяться.
Тревельян нахмурился.
— А ее отец?
— Он еще ленивее, чем Гарри.
— Невероятно! — воскликнул Тревельян в изумлении. — Все обстоит еще хуже, чем я себе представлял. — Он положил руки на плечи Леатрис, отстранив ее от себя. — Ну что же, сестричка, думаю, нам придется вмешаться. Мы не можем оставаться в стороне и спокойно наблюдать, как эту девочку пожирает наш страшный дом.
Леатрис вздрогнула,