Закона больше нет, зато у всех и каждого есть оружие. Это Вавилон, рай для тех, кому нужна свобода. Но однажды в раю появились демоны… Президент страны, торговец наркотиками и мальчишка-беспризорник – что у них общего? К войне с кем готовятся сильные мира сего? И почему пропадают подростки?
Авторы: Шакилов Александр
Ликвидатор – ядерный ангел, чтоб его! – сбился с шага. Но вот уже из глазниц выдвинулись подвижные усики, состоящие из хитиновых сегментов. Я не мог сдвинуться с места, но зрение мое обострилось. Я будто видел глазами Патрика, который был уже совсем рядом с ликвидатором.
Вновь громыхнул гранатометный залп, чтото вспыхнуло, кричала японка, золотой китаец держался за бок, изпод ладони у него растекалось багровое пятно, но все это уже было неважно, все это наносное. Если мы не сумеем дать отпор ликвидатору, то…
На кончиках усиков набухли то ли нарывы, то ли почки. Хитиновые чешуйки раскрылись, выпустив изпод слоя слизи початки, на поверхности которых проступили фасетки глаз. Ликвидатор зашагал ровнее. И с каждым шагом он становился все более иным .
Не оборачиваясь, Патрик крикнул:
– Батя, отвернись!!! Умоляю, батя!!!
Если честно, то в тот момент я обиделся на него.
Как мог отец, даже самый паршивый, смотреть кудато в сторону, когда сын встал на пути у чудища ужасного, преисполненного лютой ненависти к человеческой расе?! На пути у твари, смертоубийственных талантов которой боятся даже соплеменники?! Ну как, а?!
Было нелегко, но я заставил себя принять то, что не хотел, гнал прочь: Патрик ничего не придумал, когда говорил, что он тоже ликвидатор.
Он доказал это не единожды, просто я… Как мог я, любящий отец, поверить в то, что мой сын, дороже которого нет ничего, – монстр?!
Патрику надо преобразиться, чтобы эффективно противостоять врагу, понял я.
Сынок не хочет, чтобы я видел, в кого и как он трансформируется. Патрик думает, что если я увижу его истинный облик, то память моя навсегда запечатлеет уродливую – по меркам сапиенсов – картинку, и я уже никогда не смогу относиться к нему, как к собственному ребенку.
Признаться, я и сам был не уверен, что у меня хватит сил увидеть его иным, – и оставить все как прежде. Не день и даже не год прошел, пока я наконец проникся тем, что мне плевать, неважно вообще, что нет в голубоглазом мальчишке моих генов, что зачал его другой мужчина, а не я. Патрик ведь приемный. Мы с Миленой подобрали его, голодного и замерзающего. Теперь же мне надо свыкнуться с тем, что Краевоймладший… Нет! Не надо ни с чем свыкаться! Он – мой сын, и я люблю его таким, какой он есть. Даже если сынок станет жукоглазым алиенсом из параллельного мира, если при каждом слове будет плеваться соляной кислотой и жрать бетон на завтрак, я не перестану любить его! Так что отворачиваться мне совсем не нужно.
И все же я сделал это.
Потому что сын меня попросил.
Понимаете, он ведь подрос. Когда ребенок маленький, его можно усадить на горшок и умиляться, стоя рядом, а когда ему четырнадцать… Пора моему сыну избавиться от навязчивого внимания родителей. Как мне ни жаль, но настало это время… Он снимет квартирку гденибудь в африканском или в кавказском секторе Вавилона, женится, заведет детей, и папа с мамой ему станут не нужны. Отвернувшись, я вздохнул.
Позади раздался жуткий скрежет, будто ковшом эскалатора прочесали по асфальту – не собираясь глубоко зарываться, а так, чтобы верхний слой содрать. Я едва удержался, чтобы не посмотретьтаки, что там происходит. Уж очень хотелось помахать Патрику рукой – мол, давай, сынок, устрой вражескому ликвидатору хорошую взбучку с летальным исходом!
В спину пахнуло теплом, толкнув меня на пару шажков. Ноги разблокированы, это хорошо, но уши коекому я все равно… Раздался смачный ляпающий звук, будто гигантской ладонью врезали по весьма габаритной толстой щеке. Над головой просвистело, – я вовремя отвел глаза – ударившись в дом на уровне пятого этажа, начисто срезав пару балконов и проковыряв в стене глубокую рытвину.
Меня накрыла тень, а через миг на асфальт в десятке шагов грохнулся раскуроченный головной джип. Во все стороны от него брызнуло огнем. Кричали, не вставая с тротуара, перепуганные женщины, плакали дети. Гранатометчиков на доме по соседству смело закинутым на крышу «Вепрем». Я боялся себе представить тварь, которая способна швыряться здоровенными машинами. Да уж, устроить заграждение из грузовиков было не такой уж отличной идеей.
Подтверждая мою догадку, с жутким грохотом в цистерну, промяв ее и опрокинув, врезался рефрижератор. Незабываемое зрелище – пролетающий у тебя над головой громадный холодильник на колесах, а потом он же, но кувыркающийся по проезжей части, сметающий все на своем пути и разбрасывающий куски, запчасти…
Согнувшись вдвое, ко мне метнулась японка. Глаза ее округлились от ужаса.
– Край, надо уходить! – она вцепилась мне в локоть, потянула. – Хозяин велел охранять тебя! Надо уходить!
Свободной рукой я потрепал ее за щечку, став так, чтобы защитить бедром пах. А потом, улыбнувшись,
