Закона больше нет, зато у всех и каждого есть оружие. Это Вавилон, рай для тех, кому нужна свобода. Но однажды в раю появились демоны… Президент страны, торговец наркотиками и мальчишка-беспризорник – что у них общего? К войне с кем готовятся сильные мира сего? И почему пропадают подростки?
Авторы: Шакилов Александр
в углу, я сказал! – Я нечасто приказываю ему, но иногда надо повысить на ребёнка голос, чтобы защитить от беды.
Я повторил свой путь сначала, и мои запястья уже были у самой решётки…
«Краб» взорвался.
Защиту забрызгало его белёсорозовыми ошмётками и обесцвеченными голубоватой жидкостью кусками хитина. Это было сравнимо с тем, что бывает, если куриное яйцо сунуть на пару минут в микроволновку.
К счастью, никто, кроме бионоида, не пострадал.
Зато нашу будку посетили гости. И попали они сюда вместе со мной. Мелкие «крабики» – я насчитал пять штук – ползали по железному полу и, находя очередной кусок плоти родителя, начинали жадно его пожирать. Японка одарила меня наручниками на сносях. Как это поженски.
Дверь будки распахнулась. Птичка направил на нас оружие и зачирикал, очевидно желая, чтобы мы вели себя прилично, скромно и не хамили. Заметив «крабиков», Осёл пришёл в возбуждение и, забыв о предосторожности, залез в будку. В двух шагах от меня он встал на колени и, ползая, принялся собирать толькотолько родившихся бионоидов. Я почувствовал, как по спине у меня чтото пробежало и замерло на плече. Это был «крабик». Шестой, изначально мной не замеченный. Повинуясь импульсу, – ну вот не хотелось мне, чтобы малыш, акушеркой которого я стал, попал в лапы к Ослу! – я незаметно снял его с себя и сунул в карман скафа. В соседнем заворочался «ёж», о котором я совсем забыл. Значит, жив ещё. Я погладил его через ткань – и стало тепло както на душе, приятно, будто взял в руки мурчащего котёнка. Левее в другом кармане лежал магазин с патронами – и понятно, что не оружие, что толку никакого, а всётаки не выбрасываю. Набрал всякого добра в исходнике, теперь таскаю из сектора в сектор…
Словив всех «крабиков» – кроме того, что царапался у меня в кармане – Осёл отстегнул нас от цепи и выбрался из кабины. Птичка прочирикал длинную речь, после которой Патрик первым выпрыгнул из будки, а уж потом и я.
Грузовик оказался чуть ли не в самом центре зоны сплошных разрушений. На километры вокруг не было ни единого целого дома. Небо над руинами закручивалось спиралью свинцовых облаков, в которых сверкали молнии и громыхало. В сотне метрах от нас довольно приличную площадь огораживал высокий забор, сделанный из подручных материалов, – из ржавых тачек, которых полно в городе. Сюда их свезлистащили, установив друг на дружку и прихватив сваркой, болтами и просто проволокой. Получилась крепкая высокая конструкция, перебраться через которую было не такто просто. Через каждые метров двадцать над забором топорщились вышки, на которых загорали в ожидании врага вооруженные аборигены. Я бы с удовольствием рассмотрел этих существ повнимательнее, но потом. Сейчас же меня заинтересовал ряд высоких жестяных бараков за забором – много, десятка три. У всех бараков были полукруглые рифлёные крыши, они же стены. Бескаркасное арочное сооружение – так называются подобные образцы архитектуры у вояк нашего с Патриком мира. По сути они – большие консервные банки для хранения материальных ценностей, техники, боеприпасов, ГСМ и укладки штабелями военнослужащих на удобные панцирные кровати или же комфортабельные нары.
– Куда это мы попали, а, сынок?
Патрик пожал широкими плечами.
Снаружи забора, неподалёку от грузовикавездехода, возвышалось нечто двенадцатиколёсное размером с пятиэтажку. На самом верху «пятиэтажки», куда вели две лестницы наподобие тех, что для эвакуации при пожаре, ржавели топливные цистерны. Заметил я и выносную платформу с походной кухней, пластиковыми столами и табуретами. Над всем эти хозяйством торчал длиннющий шпиль антенны. Или громоотвод. Носовую часть – там, небось, располагалась кабина размерами под стать сему транспортному средству – уничтожил взрыв, так что некогда самоходная штуковина теперь могла передвигаться разве только на буксире.
Подняв над шлемом пушку, Птичка зачирикал посвоему, но на сей раз без нервов, уважительно, и помахал свободной четырёхпалой рукой парням, засевшим на «пятиэтажке».
С крыши многоколёсного блокпоста ему прокудахтали чтото ободряющее и даже отвели от грузовика ствол гаубичного калибра и с десяток пукалок поменьше, но вряд ли безвредных для организмов людей. Значит, бойцы блокпоста определилитаки в Птичке аборигена и дали «добро» на проезд, потому как он тут же затрусил в головную часть вездехода и юркнул в кабину. Миг – и движок исполнил на бис свою надрывную песнь на повышенных оборотах, бахнуло чёрным выхлопом из труб. Грузовик свернул вправо и двинул по накатанной грунтовке, если грунтом можно назвать спрессованные обломки кирпича и бетона. Грузовик так трясло на ухабах так, что удивительно, как он ещё не развалился. Вдоль дороги тут и там темнели
