Закона больше нет, зато у всех и каждого есть оружие. Это Вавилон, рай для тех, кому нужна свобода. Но однажды в раю появились демоны… Президент страны, торговец наркотиками и мальчишка-беспризорник – что у них общего? К войне с кем готовятся сильные мира сего? И почему пропадают подростки?
Авторы: Шакилов Александр
арахнидов, восемь штук. Почти всю верхнюю часть головогруди занимает хитиновостальная площадка с бортами. Внутри площадки предусмотрены для пассажиров сидушки с ремнями, скобы, за которые можно зацепиться карабинами, какието специфические отверстия, поручни… – в общем, всё, чтобы пассажиры могли комфортно устроиться и наслаждаться путешествием не на своих двоих или сколько там есть нижних конечностей.
Раз Крыса – авторитетный сиделец, куда авторитетней Голована – запретил нам брать грузовик, то наш боевой отряд в составе меня, Патрика, Пера, Робота, Зебры и, конечно, самого Голована, спешно погрузился на двоих личных таранутулов нашего товарища с особо крупным черепом, который не только ангары выращивал, но и разводил иную живность. Фермер да и только!
Все мы вооружились такими же бионоидамипушками, как те, из которых по нам шаровыми молниями стреляли Осёл и Птичка. Оружие любезно позаимствовал из лагерного арсенала Робот. Такому уважаемому сидельцу просто не смогли отказать. Попытались, судя по разъярённому рёву и грохоту выстрелов, что донеслись до нас, оседлавших уже тарантулов, но безуспешно. Робот прибыл в точку сбора отнюдь не с пустыми манипуляторами, а значит, он нашёл нужные аргументы, чтобы уговорить кладовщиков. Благодаря ему нападки хищной квазифауны нам было чем отразить.
После дневного перехода – Патрик подтвердил, что мы движемся в нужном направлении – предварительно отпустив пауков попастись, поохотиться на других бионоидов, мы собрались переночевать на восьмидесятом этаже небоскрёба, куда нас принялся затаскивать скрежещущий, тускло мерцающий диодными лампами лифт, сосуществующий в симбиозе с мелкими монстрами, которые на нас вяло напали и, получив по псевдоподиям, тотчас успокоились.
О том, как лифт трижды останавливался, свет гас, а Голован начинал протяжно кашлять свои голованские молитвы, мне не хочется вспоминать. Это были не лучшие моменты моей жизни. Я вообще не люблю ситуации, в которым никак не могу повлиять на расклад, когда всей силы воли и силы физической не хватит, чтобы предотвратить неизбежное. И всё же мы добрались до нужного этажа.
Оказалось, там Голован оборудовал перевалочный пункт или же запасное место жительства. Он рассказал, что заимел эту квартирку в молодости, много лет назад, когда ещё не сидел сиднем в лагере, а рыскал по сектору в поисках лазейки, чтобы вернуться в свой мир. В картирке он припрятал солидный запас питательных тоников для разных скафов, так что мы с удовольствием устроили пир. Я хорошенько врезал себе в бок, чтобы получить доступ к вкусняшке, которая полилась мне в рот через трубку.
Ночью дежурили по очереди.
За пару минут до конца моего дежурства вдалеке вспыхнуло яркоярко, озарив ночное небо, раскрасив тучи алым. Потом, внушая уважение, ахнуло. И взметнулось грибом со шляпкой, которая всё росла и ширилась, занимая собой уже половину горизонта… Спасибо, что это была не «Кузькина мать» на полста мегатонн, взорванная на Новой Земле в тот год, когда Гагарин в космос полетел.
Проснувшийся было Патрик перевернулся на другой бок. Я тоже решил не нервничать. Подумаешь, ядерный взрыв. Эка невидаль, бионоид, способный так себя уничтожить… В Киеве, наверное, заложен такой же.
Сынок, сынок…
Это было так давно, а кажется будто вчера… Затерянный посреди бескрайних просторов Родины полустанок. Холодно. Я и Милена греемся у небольшого костерка. Светает. И тут – ребёнок. Кто такой, откуда взялся, почему сам?.. Об этом мы должны были подумать сразу, там же, но… Малыш сам к нам пришёл, и он был таким голодным, что едва не оттяпал мне палец крохотными, но острыми зубками, когда я протянул ему кусок хлеба. До сих пор шрам остался. Милене, помню, понравилось, как он меня цапнул. Пришлось даже замахнуться на него, чтобы мальца не поощряла улыбкой. Кулаков моих мальчишка не испугался – в отличие от Милены. Я спросил у храбреца, как его зовут, но он лишь зыркнул на меня и ничего не ответил. Наверное, потому, что рот был забит едой. Он вообще тогда мне показался диким маленьким зверёнышем. Ну да времена такие были: чтобы выжить, люди вытравливали из себя всё человеческое… Мальчишка к нам прибился семнадцатого марта
, поэтому мы назвали его Патриком.
Мы тогда решили круто – круче некуда – изменить свою жизнь. Стать обычными, быть как все. И чтоб дом, и семья, и собака даже… Вот только у вояк, ментов и СБУ были другие планы насчёт нас – вся эта оскаленная свора буквально кусала нас за пятки.
Мы взяли мальчишку с собой. Не обсуждая это, не спрашивая у него согласия. Просто взяли. Это было естественно, иначе не могли поступить. Он сразу стал нашим ребёнком.
И потом, когда Милена
