Закона больше нет, зато у всех и каждого есть оружие. Это Вавилон, рай для тех, кому нужна свобода. Но однажды в раю появились демоны… Президент страны, торговец наркотиками и мальчишка-беспризорник – что у них общего? К войне с кем готовятся сильные мира сего? И почему пропадают подростки?
Авторы: Шакилов Александр
И оно, снижаясь по пологой дуге, полетело за мной вслед. Вновь жахнул автомат. Пули ворвались в облако и, мгновенно потеряв скорость, застыли в нем, брызжа искрами, точно сварочные электроды.
– Край, быстрее! – завопила Милена.
Куда уж быстрее?! Попробуйте сами поползать по лесу с заблокированными руками, да с паутиной на роже, учитывая, что паутина та липкая и все листья, все палочки и вся хвоя по пути – это все на мне!
Облако стремительно приближалось.
Так что, Край, простипрощай, отбегал ты свое по тропинкам жизни.
Продолжая ползти, я чуть повернул голову, чтобы напоследок взглянуть на жену. Один из старожиловсталкеров както сказал мне, что перед смертью лучше бы смотреть на прекрасное, потому что обидно тратить последние мгновения на хрен знает что. Согласен с мудрецом на все сто, но Милену заслонил собой Резак! От разочарования и ненависти к этому ублюдку – лишил меня последнего удовольствия в жизни! – я заскрежетал зубами.
«Африканец» же порывисто обернулся и вручил моей благоверной свой допотопный АК – с такими небось еще римские легионеры на германцев ходили. Затем Резак снял сидор и вытащил из него… Консервную банку?!
Я даже замер на миг.
Тушенку, тля, говяжью он вытащил из вещмешка! Пикник собрался устроить с прекрасным видом на то, как я подыхаю?! Да я его!.. Ярость придала мне сил. Я пополз вдвое быстрее, мечтая добраться до Резака раньше, чем меня настигнет облако. Вопьюсь зубами ему в голень, если выше не достану!
Еще одну банку, ключом сорвав с нее крышку, «африканец» сунул моей благоверной. Мол, нака, перекуси. От возмущения у меня едва не случился сердечный приступ!
Скорчив злобную рожу – способствует пищеварению? – Резак хорошенько размахнулся и швырнул консерву. Она пролетела надо мной и врезалась в обнаженный – то есть совсем без коры – ствол мертвого дерева. Брызнули в стороны волокна мяса, жир и студенистая жидкость, а опустевшая жестянка упала на землю, покатилась и замерла.
Что это было?! Зачем вообще?!
Сверкая молниями, облако нависло надо мной.
– Давай! – крикнул Резак.
Изза его спины вышла Милена. В одной руке она держала АК «африканца», а во второй – банку с тушенкой. И была моя супруга сейчас прекрасна, как никогда. Спасибо тебе, господи, если ты есть, что дал напоследок насладиться этим зрелищем!..
Хорошенько размахнувшись – восхитительно колыхнулась грудь, – Милена швырнула банку… В меня, что ли?! Сначала Резак, а потом…
«Это заразно», – успел подумать я, а в следующий миг жестянка, полная священной для некоторых коровьей плоти, угодила в облако.
Тонкий металл вмиг испарился, говядину обожгло, – смрадно запахло паленым, – и все это пузырящееся и обугленное зависло внутри облака в паре метров надо мной.
И облако замерло. Оно потеряло форму, расползлось. От него отделились дымные отростки. И все это засверкало еще ярче. Молнии стали крупнее, прорвали незримую оболочку облака и вырвались наружу!
Молнии били в деревья и в землю, оставляя после себя черные угольные следы и дымящуюся хвою. В меня тоже шарахнуло, не пронесло на этот раз…
Почему сразу не умер? Не знаю.
Что почувствовал? Это было… Будто все мое тело, каждый сантиметр кожи, щекочут. А миг спустя я понял, что свободен. Паутина взяла на себя удар и распалась, истлела.
Я вскочил на ноги и побежал, умудряясь маневрировать меж ударяющих в землю молний. Дважды едва не зацепило. Но все же я выбрался из опасной зоны и почти добежал до Милены с Резаком, напряженно следивших за моими перемещениями, когда черт меня дернул обернуться и посмотреть на «кондер»!..
– Стой! Куда!!! – Милена едва не порвала голосовые связки.
Чудом уклоняясь от молний, я метнулся обратно – к черному кубу…
Пару минут спустя, миновав еще бушующую локальную грозу, я протянул Резаку контейнер с «кондером» и поотечески потрепал парня по плечу:
– Хорошо стреляешь. Отлично даже. А вот банки плохо бросаешь. Нака, принимай. Как от себя отрываю. Будь с моими вещичками нежен и ласков, – к контейнеру я добавил свой сидор.
От возмущения «африканец» не сразу смог выдавить:
– Умник, ты разве не понял? Если бы не я, твоя жена овдовела бы?!
– Да понял я, понял. Я вообще сообразительный. Но пари есть пари. Я – с твоей помощью или без – прибор добыл? Добыл. Так что…
Нацепив на себя мой сидор, «африканец» совсем скис. Горбом прочувствовал всю мудрость древней пословицы: «Не делай людям добра – и не будет тебе зла».
Я решил немного его подбодрить, нам ведь еще вместе дела делать:
– Слушай, дружище, круто ты со жратвой обращаешься. Тушенку не жалко? Как ты вообще догадался, что облако на консерву среагирует?
Он както странно посмотрел
